Шрифт:
Керенский. Если посмеют, то никто не добежит до бомбоубежища.
Все стоят и ждут.
Занавес
Картина двенадцатая
За закрытым занавесом слышен телефонный звонок. Один раз, два, три…
Занавес раскрывается.
Все ждут, пока Керенский возьмет трубку.
Керенский. Я слушаю.
Он долго молчит, слушает то, что ему говорят в трубку, и люди непроизвольно стягиваются к аппарату, чтобы услышать хоть слово.
Спасибо.
Он вешает трубку и, оборачиваясь к стене, делает знак, чтобы Коган вешал портрет Дарвина.
Стратегическая авиация отказалась уничтожить наш город. По нашим сведениям, коммунистическая партия приняла решение уйти в подполье.
Керенский проводит рукой по лбу, будто пытается собраться с мыслями.
В комнате поднимается шум. Громче всех кричит Антипенко. Он подает Когану портрет Чарльза Дарвина.
Антипенко. Да прямее, прямее! Простого дела доверить тебе, Коган, нельзя.
Керенский идет к двери.
Колобок. Вы куда, Александр Федорович?
Керенский. Побудь за меня. Я в больницу, к Зосе.
Он уходит.
Занавес