– К храму, сволочи, – подхватили десятники. И Сухарь тоже закричал:

– К храму!

– К храму! – попытался еще раз крикнуть сотник, но в шею чуть повыше медного панциря воткнулась стрела.

Рухнуло еще несколько человек. Справа от Щуки завизжал Шкелет, пытаясь вырвать стрелу из груди. Изо рта Шкелета вдруг брызнула кровь, и он упал. Щуку толкали, кто-то продолжал командовать, но рыбак смотрел, как человек, получив в грудь стрелу, падает лицом вниз и на спине его начинает вздуваться шишка, проступает кровь и появляется наконечник стрелы, зазубренный и блестящий.

Лучники Проклятого города стояли поперек улицы и, даже не пытаясь прятаться, посылали стрелу за стрелой в накатывающуюся толпу. Но лучников было всего десятка три, и видели их только те, кто был в первых рядах атакующих. Остальные просто бежали вперед, к храму, как приказывали старшие, толкая перед собой тех, кто видел опасность и даже успел испугаться.

Последние стрелы были выпущены в упор, а потом лучников просто растоптали.

– Вперед!

Щука оглянулся. Слева были Крюк и Блоха, они пытались вытащить стрелу из плеча Горластого, а тот кричал что-то, размазывая здоровой рукой кровь по лицу. Что-то кричал и Сухарь.

Дома, – понял Щука. Нужно проверить дома, чтобы никто не мог ударить сбоку. «Только вот меча нет, – подумал Щука. – Обронил… Нужно найти, нужно…»

Полыхнуло возле храма, словно кто-то бросил факел в бочки со смолой…

– Быстро давай! – крикнул Сухарь, размахивая топором.

Щука подобрал с брусчатки чей-то меч. Хотел взять шлем, но не успел – кто-то из бегущих споткнулся о шлем, отбросил его в сторону.

Кто-то – Крюк? – ударом ноги распахнул ближайшую дверь. Выставив перед собой щит, в нее бросился кто-то из ветеранов, но щит в дверной проем не вошел. Ветеран выругался, просунул край щита, потом вошел. За ним бросились Щука, Крюк, Блоха и наскоро перевязанный Горластый.

Пусто.

На столе посуда. Крошки хлеба.

– Убежали, – сказал Крюк.

Сухарь прошел по комнате, подошел к двери, ведущей внутрь. Оглянулся на Щуку, собираясь что-то приказать, но тут дверь со скрипом открылась. Сухарь повернулся на звук. Копье вошло в живот бесшумно, остальные даже не сразу поняли, что произошло. Сухарь согнулся пополам, потом качнулся назад.

Женщина слишком крепко держала оружие. Она не выпустила копье из рук, и Сухарь, падая, втащил ее в комнату.

– Ах ты ж! – крикнул Горластый.

Оружие никто не успел поднять, только Крюк взмахнул своим крюком, будто пытаясь отмахнуться. Женщина так и умерла, не выпустив копья.

Сухарь бился на полу в луже собственной крови. На крыше что-то загремело. Запахло дымом.

– Зажгли! – крикнул Блоха. – Уходим!

Крюк и Блоха подхватили кричащего Сухаря и поволокли на улицу. Женщина, наконец выпустив копье из рук, осталась лежать. Щука оглянулся с порога. И выругался. Из каморки, в которой женщина подстерегала Сухаря, выбежали трое детей – от пяти до семи, как показалось Щуке.

Дым начал заполнять комнату. Дети, что-то крича сквозь слезы, возились у тела матери.

Не переставая ругаться самыми страшными словами, Щука бросился к детям, схватил мальчишку за руку, а двух девчонок постарше – за волосы, намотал их косы себе на руку. Мальчишка вцепился зубами в руку Щуке, девчонки кричали, орал от боли и обиды Щука.

– Подержи пацана, – крикнул Щука Блохе. Тот прижал мальчишку к себе. Сухарь перестал биться на дороге. Несколько домов на улице горели, и огонь перебирался на другие. Лежали убитые. Крики и лязг оружия доносились от Черного храма.

– Куда? – спросил Щука. Их осталось четверо.

– Пошли к воротам, – сказал, задыхаясь, Крюк.

– А добыча? – спросил Горластый.

– Какая, на хрен, добыча, – махнул свободной рукой Блоха. – Пошли. Детвору от огня надо убрать.

И они пошли к воротам.

Щука подумал, что нужно бы поискать оброненный меч, но решил, что потом вернется. Потом. Все потом. Сейчас детвору…

Они слишком мало пробыли в войске. Они просто забыли. Они видели одно – дети. И огонь. И они чувствовали себя виноватыми, ведь это Крюк, пусть случайно, но убил их мать. Дура психованная. Детей нужно было спасать, а не за копье хвататься…

Перед воротами стоял отряд телохранителей с Синего острова. Короткая медная стена. Они имели четкий приказ.

– Куда детей тащите? – спросил командир полусотни.

Если честно, он сейчас хотел бы оказаться там, в давке уличных боев. Стоя возле ворот, добычей не разживешься.

– Пусть в стороне постоят, – сказа Крюк. – От огня подальше…

Дети уже не кричали. Мальчишка перестал кусаться, а девчонки молча вытирали слезы. Близняшки, наконец разобрал Щука. Счастье в семью, когда рождаются близнецы. Счастье… Щука оглянулся на город.