Этот один, занимавший скромную должность помощника младшего сборщика податей, повел себя при аресте неправильно, с точки зрения специально проинструктированных стражников.

Приставленный группе жрец возле самого дома учуял присутствие Силы и опознал ее источник – переносной алтарь. В доме все спали – ночь на дворе, поэтому стражники никого будить не стали, а, выломав входную дверь, рассыпались по дому, чтобы сразу перекрыть как можно больше помещений.

Помощник младшего сборщика был в спальне вместе с женой. Грохот ломаемой двери его разбудил, но не поднял с постели. Так бывает – спит человек, вдруг грохот и лязг. Человек открывает глаза и, прислушиваясь к бешено колотящемуся сердцу, ждет, когда грохот повторится. Но на этот раз грохот не повторился. Завизжала служанка, спавшая на кухне. Вернее, взвизгнула и замолчала. Храмовые стражники были вооружены, помимо всего прочего, кожаными мешками с песком и применяли это нехитрое оружие без раздумий.

«Грабители», – подумал помощник младшего сборщика и, вскочив с постели, потянулся за кинжалом, лежавшим в изголовье именно на такой вот случай. Завизжала спросонья жена, кутаясь в покрывало. Распахнулась дверь в спальню. И первое, что бросилось в глаза хозяину дома, когда факелы осветили помещение, – знаки храмовой стражи на шлемах. И хозяин дома совершил ошибку. Начни он размахивать кинжалом – его бы просто обезоружили и связали. Но он, держа в вытянутой правой руке кинжал, левой рукой потянул из-за набедренной повязки переносной алтарь.

Но поднести к губам не успел – прошуршал меч, рассекая воздух, и хозяин дома истошно закричал. В каждой группе стражников был один охотник на упырей, а их специально обучали таким вот ударам. Упырь – тварь живучая, и, чтобы с ним совладать, нужно уметь сносить упырыо башку с одного удара. В этом смысле рука как предмет рубки была куда проще. Из обрубка хлынула кровь.

Один из стражников ремнем перетянул руку, второй сунул к ране факел.

Хозяин дома снова закричал – и потерял сознание. Он не чувствовал, как его на руках, бегом доставили во дворец.

Пришел в себя он только в личных покоях Светлого повелителя. Боли не было, была во всем теле какая-то веселящая легкость. «Все это мне только приснилось», – успел подумать помощник младшего сборщика податей, прежде чем понял, что находится не в своей спальне. Такого потолка, высокого и украшенного мозаикой, в его спальне, естественно, не было.

– Живой, – сказал кто-то невидимый.

– Раз плюнуть, – сказал другой. – Причем, заметь, в этом случае – в прямом смысле. Есть в употреблении сомы свои плюсы и для окружающих. Никакое прижигание не помогло бы бедняге, если бы, извините, не мой целебный плевок.

Рука, вспомнил помощник младшего сборщика и повернул голову влево. Посмотрел. Закрыл глаза. Снова посмотрел. Попытался пошевелить пальцами. И только тогда заплакал.

– А не нужно было хвататься за алтарь, – сказал Бес. – Тебя бы спокойно привели во дворец, задали несколько вопросов…

– И только потом посадили бы на кол, – закончил Бродяга.

Бродяга был раздражен и недоволен. Пока храмовая стража вылавливала поклонников этого самого Разрушителя, Бес успел рассказать обо всем более или менее подробно. А знал он достаточно много.

Знал он о Проклятом городе. Знал о договоре богов не вмешиваться в осаду. Знал о том, что боги не знают, кто из них умудряется принимать Кровавые жертвы и при этом не превратился в Безумного бога.

– Это невозможно, – сказал Бродяга.

– Считается невозможным, – поправил Бес. – Вот сейчас считается невозможным проникнуть за небесную твердь. Но ведь боги за нее проникают? И ты вот говоришь, что раньше ее не было, а было небо из воздуха. Считается невозможным спасти Вечный город. А я его спасу. Гадом буду, а спасу.

Из последних новостей Бродягу заинтересовала история о Семивратье и поклонниках Разрушителя.

– А так можно? – спросил он. – Ведь жертвы, как я понимаю, приносились, и нужно было…

– Ни хрена, – мотнул головой Бес. – Если успеть вырезать всех и не оставить свидетелей, то город считается чистым. Заражение еще не началось – нарыв не лопнул. Вот как тут. Успеют перехватать всех – город будет жив.

«Странно», – подумал Бродяга, но возражать не стал. Жизнь богов и их взаимоотношения с людьми за время его отсутствия сильно усложнились и стали напоминать змеиный клубок. Все шипят, кусаются, брызжут ядом, но не могут распутаться.

И все рассказанное Бесом никак не объясняло изменений в судьбе Бродяги. С ним происходят вещи, считавшиеся невозможными. Он вышел из Бездны и сам не понимает, как именно. До него только один бог хвастался, что самолично спускался в Бездну и даже чуть не вывел оттуда свою подругу. Но Певец был известным трепачом, как и положено певцам и поэтам. И личный опыт общения с Псами Бездны не прибавил достоверности старому рассказу Певца. Пес Бездны, заслушавшийся музыкой?..

Кто-то неизвестный вытащил Бродягу из Бездны. Кто-то неизвестный прислал Беса встретить Бродягу. И прислал два десятка черных убийц, чтобы исключить из игры Беса и чтобы гарантировать присутствие Бродяги в Вечном городе в момент, когда город станет Проклятым. Зачем? И почему Бродяга?