Колон и Шнобби, волоча за собой ослицу, бросились бежать со всех ног и остановились только на скользкой пристани, где все казалось таким родным и привычным. Там они отдышались и почувствовали себя почти как дома.

— Что-то я не пойму, сер… э-э, Аль? — проговорил Шнобби. — Как будто им только и надо было, что показать, кто здесь хозяин! Типичные стражники, — добавил он. — Не наши, конечно.

— Думаю, нам очень повезло с одеждой…

— И ты даже не сказал им, откуда мы! А они все равно заговорили по-нашенски!

— Ну, они… наверное… в общем, анк-морпоркский — самый распространенный язык. — К Колону постепенно возвращалось душевное равновесие. — Его даже дети в школах учат. Наверное, когда выучишь тарабарщину вроде клатчского, морпоркский просто на ура идет.

— А что будем делать с ослицей, Аль?

— Как думаешь, она сможет крутить педали?

— Вряд ли.

— Тогда оставим здесь.

— Но ее ведь уведут, Аль.

— И не говори. Эти клатчцы тырят все, на что только глаз упадет.

— Не то что мы, верно, Аль?

Шнобби окинул взором лес мачт вокруг.

— Отсюда их кажется еще больше, — сказал он. — Можно милю пройти, не меньше, просто перелезая корабля на корабль. Интересно, чего они все тут собрались?

— Ты что, совсем тупой, Шнобби? Это же очевидно. На них клатчцы отправятся в Анк-Морпорк!

— А зачем? Нам столько карри в жизни не съе…

— Это ВТОРЖЕНИЕ, Шнобби! Идет война, ты не забыл?

Они опять посмотрели на корабли. В воде отражались звездочки рейдовых огней.

Небольшой участок гавани непосредственно под ними вдруг забулькал, после чего на поверхности показался корпус Лодки. Заскрежетал люк, и оттуда высунулось встревоженное лицо Леонарда.

— А, вот вы где, — с облегчением выдохнул он. — Мы уже начали беспокоиться…

Колон и Шнобби спустились в зловонное чрево Лодки.

Лорд Витинари, пристроив на коленях стопку бумаги, что-то там строчил и лишь на секунду оторвался от своего занятия, чтобы коротко бросить:

— Докладывайте.

Шнобби беспокойно переминался с ноги на ногу, пока сержант Колон более-менее точно описывал их приключения — хотя в новой версии имел место остроумный обмен репликами с клатчскими стражниками, которого капрал не припоминал.

Не отрывая взгляда от бумаг, Витинари произнес:

— Сержант, есть такая древняя страна — Ур. Она расположена в сторону Пупа от царства Джелибейби, и жители ее славятся своим пасторальным идиотизмом. По какой-то совершенно неведомой мне причине стражники решили, что вы оттуда. А анк-морпоркский — это нечто вроде всемирного языка, им пользуются даже в Клатчской гегемонии. Если купцу из Гершебы понадобится продать товар купцу из Истанзии, оба немедленно перейдут на морпоркский. Нам это, разумеется, на руку. Здесь собрались такие гигантские армии, что практически каждый — наемник из какой-нибудь далекой страны. Так что если мы не будем СЛИШКОМ демонстрировать свое неместное происхождение, то вполне можем рассчитывать на то, что нас сочтут за своих. Под недемонстрированием я подразумеваю примерно следующее: мы не просим подать карри с брюквой и смуродиной плюс шесть пинт «ухмельного особого», да побыстрее. Я понятно объясняю?

— Э-э… а что мы все-таки будем ДЕЛАТЬ, сэр?

— Начнем с разведки.

— А-а, понятно. Да. Очень важный шаг.

— После чего попытаемся разыскать высшее командование клатчской армии. У меня есть для них… небольшой подарок. Надеюсь, этот подарок, за который следует особо поблагодарить Леонарда, очень быстро положит конец войне.

Колон отреагировал бессмысленным взглядом. Судя по всему, он обдумывал что-то свое, поэтому не слышал последних слов.

— Простите, сэр… Вы упомянули высшее командование, сэр.

— Верно, сержант.

— Но высшие чины… вокруг них всегда отборные войска, сэр. Так обычно бывает: лучшие люди кучкуются вокруг начальства.

— Полагаю, так случится и в нашем случае. Более того, я надеюсь, что так оно и будет.

Сержант Колон предпринял еще одну попытку понять ход мысли патриция.

— А-а. Ясно. И мы, значит, пойдем и постараемся их найти, правильно?

— Вряд ли можно рассчитывать на то, что они сами к нам придут, сержант.

— Так точно, сэр. Это понятно. Здесь ведь немного тесновато, всем никак не уместиться.

Лорд Витинари наконец-то оторвался от своих заметок.

— В чем дело, сержант?

И тут сержант Колон открыл для себя еще одну сторону храбрости. Храбрость, наверное, — это своего рода усовершенствованная трусость; это когда знаешь, что каждый шаг вперед чреват ГИБЕЛЬЮ, но вместе с тем осознаешь, что это всего лишь увеселительная прогулка по сравнению с ГАРАНТИРОВАННЫМ кошмаром при жизни, ожидающим тебя, если ты отступишь.

— Э-э… ни в чем, сэр, — сказал он.