— Но сейчас ведь темно!

— И для врага тоже, сэр.

— Не просто темно, а хоть глаз коли! Мы не увидим, с кем сражаемся! Половину времени мы будем палить друг в друга!

— МЫ, сэр, не будем, потому что нас всего ничего. И знаете что, сэр? Надо просто подползти поближе и хорошенько пошуметь, а остальное предоставить им. Как говорит Тактикус, ночью все армии одного размера.

— В этом что-то есть, — поддержала Ангва. — Они шныряют по одному или по парам и одеты примерно как… — Она махнула в сторону Джаббара.

— Джаббар, — представил Моркоу. — Он тут как бы не вождь.

Джаббар нервно улыбнулся.

— В вашей стране часто случается, чтобы волки превращались в голых женщин?

— Максимум раз в месяц, и то, если очень не повезет, — огрызнулась Ангва. — Кстати, мне не помешает одежда. А также меч, если будет драка.

— Гм-м, полагаю, клатчцы придерживаются особого мнения относительно участия женщин в боевых действиях… — начал было Моркоу.

— О да, Синеглазка! — подтвердил Джаббар. — Мы, д'рыги, считаем, что они должны уметь очень хорошо драться!

Лодка всплыла под молом, раздвинув в стороны мертвую грязную воду. Люк медленно откинулся.

— Пахнет как дома, — заметил Шнобби.

— В такой воде может что угодно водиться, — поморщился сержант Колон.

— В ней и дома что угодно водится, сержант.

Фреду Колону потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы устойчиво встать на осклизлой древесине. С теоретической точки зрения этот его поступок вполне можно было счесть геройским. Он и Шнобби Шноббс, храбрые воины, вступали на вражескую территорию. К несчастью, Колон знал, что иного выхода у них не было, потому что в Лодке оставался лорд Витинари, который, откажись они геройствовать, весьма недвусмысленно вскинул бы брови.

Колон всегда считал, что герой — это нечто вроде заводного механизма, который идет и со славой погибает за бога, страну и яблочный пирог — или какое там кушанье готовит в своей деревне его старушка-мать? И сержанту никогда не приходило в голову, что герои могут идти на верную погибель только потому, что в противном случае на них могут наорать.

Он склонился к люку.

— Эй, Шнобби, вылазь, — позвал он. — И помни: мы идем на это ради богов, Анк-Морпорка и… — Колону показалось, что упоминание о еде будет весьма уместно. — И ради знаменитого голяшечного сэндвича моей матушки!

— А вот моя мать никогда не готовила голяшечных сэндвичей, — просипел, вылезая наружу, Шнобби. — Но с чем она чудеса творила, так это с сыром…

— Ага, но слушай, для боевого клича это не подойдет. Сам прикинь. «За богов, Анк-Морпорк и вкуснятину, которую Шноббина мать готовила из сыра!» Вряд ли это поселит страх в сердцах неприятеля, — откликнулся Колон, осторожно продвигаясь вперед по доскам.

— Если надо посеять страх, то больше подойдет другое блюдо, которое готовила моя матушка. Сдавленный Пудинг с перчицей, — продолжал Шнобби, следуя за ним.

— Страшная штука?

— Не пожелал бы и врагу, сержант.

Аль-халийские доки ничем не отличались от любых других — что, впрочем, было совершенно естественно, поскольку все доки в мире взаимосвязаны. Людям везде надо грузить вещи на лодки и суда, а потом разгружать их. И то и другое можно проделать лишь ограниченным количеством способов. Поэтому все доки похожи. В некоторых посуше, в других посырее, но во всех присутствуют горы и кипы предметов неопределенно-забытого вида.

Вдалеке небо озарялось огнями большого города, совершенно не подозревающего о вражеском вторжении.

— Добудьте одежды, чтобы нам смешаться с толпой… — пробурчал Колон. — Легко сказать.

— Ну, как раз это легче легкого, — возразил Шнобби. — Любой дурак сможет. Первым делом выбираешь переулок потемнее, ждешь подходящих типчиков, заманиваешь их в переулок, а дальше пара тумаков — и ты уже являешься белому свету в новой одежке.

— И что, всегда проходит?

— Тактика вернее не бывает, сержант, — авторитетно ответил Шнобби.

Лунное сияние выбелило пустыню: казалось, будто ее покрыл снег.

Ваймс находил методы ведения войны Тактикуса вполне даже привычными. Стражники всегда так действовали. Настоящие стражники не выстраиваются в ряды и не кидаются на противника всей оравой. О нет, стражник прячется в тенях, ходит тихо и выжидает подходящего времени. Честно говоря, зачастую это выжидание затягивается до того самого момента, когда преступник уже совершил злодеяние и возвращается с добычей. А иначе зачем и выжидать? Будем смотреть на вещи трезво. «Мы поймали человека с мешком денег» звучит гораздо более веско, чем «Мы поймали человека, который, судя по всему, собирался ограбить банк». Особенно когда в ответ говорят: «Докажи».