— О, это сувенир из дальних краев, сэр. Очень стоячий аромат… если вы меня понимаете.

Ваймс пожал плечами и вернулся в Крысиный зал.

— …А также выразить свое негодование по поводу предположения, будто я стал бы вести переговоры с его высочеством, зная, что… а, это ты, сэр Сэмюель. Будь любезен, сними с меня эти наручники.

— Вы знали! Знали с самого начала! — выкрикнул Ржав.

— Против лорда Витинари выдвигаются какие-либо обвинения? — спросил Ваймс.

Господин Кривс лихорадочно рылся в очередном фолианте. Для зомби он выглядел необычайно взволнованным. На его серо-зеленых щеках заметно прибавилось зеленого.

— Как таковых обвинений нет… — пробормотал он.

— Но БУДУТ! — пообещал лорд Ржав.

— Что ж, когда выясните, в чем они заключаются, непременно сообщите мне, я тогда приду и арестую его, — сказал Ваймс, снимая с Витинари наручники.

Из-за окон зала, с площади перед дворцом, донеслись ликующие вопли. В Анк-Морпорке новости разносятся очень быстро. Проклятого острова больше нет. И все вдруг разрешилось.

Его взгляд встретился со взглядом Витинари.

— Повезло вам, а?

— О, где-то всегда прячется цыпленок, сэр Сэмюель. Главное — поискать хорошенько.

День выдался столь же напряженным, как целая война. Из Клатча вереницей летели ковры, а между дворцом и клатчским посольством неустанно сновали гонцы. Толпа у дворца наотрез отказывалась расходиться. За его дверями происходило нечто очень интересное — а кто ж согласится пропустить такое, пусть даже не знаешь, что именно происходит? Каждому хочется стать свидетелем того, как творится история.

А Ваймс ушел домой. К его вящему изумлению, на пороге его встретил Вилликинс с закатанными рукавами и в длинном зеленом фартуке.

— Ты? Но как тебе удалось так быстро вернуться? — не поверил своим глазам Ваймс. — О, прости. Не хотел показаться невежливым…

— Когда возникла суматоха, я воспользовался удобной возможностью и сел на корабль лорда Ржава, сэр. Не хотелось бы надолго оставлять дом, сэр, тут без меня все вверх дном. Вот, к примеру, серебряные приборы чуть не пришли в полную негодность, сэр. Садовник не имеет не малейшего представления, как с ними надо обращаться. Позвольте заранее принести извинения за ужасное состояние посуды, сэр.

— Не далее как несколько дней назад ты откусывал врагу носы!

— О, рядовой Бурке иногда мелет невесть что, сэр, — ответил дворецкий, сопровождая Ваймса в прихожую. — Нос был всего один.

— А сейчас тебе не терпится заняться столовым серебром?

— Даже на войне не следует забывать о доме, сэр. — Дворецкий немного помолчал. — Сэр?

— Да?

— Мы победили?

Ваймс посмотрел на круглое розовое лицо.

— Э-э… скажем так, Вилликинс, поражения мы не потерпели.

— Мы не могли допустить, чтобы какой-то чужеземный деспот поднял десницу на Анк-Морпорк! — с легкой дрожью в голосе воскликнул дворецкий.

— Наверное, да…

— Так что мы правильно поступили.

— Очевидно.

— Садовник говорит, лорд Витинари очень лихо, прошу прощения, сэр, поимел этих клатчцев…

— Неудивительно. Это его обычное поведение.

— Очень удовлетворительные новости, сэр. Госпожа Сибилла в Слегка Розовой Гостиной, сэр.

Она вязала, неумело орудуя спицами, но, увидев Ваймса, поднялась и поцеловала его.

— До меня уже дошли слухи, — вместо приветствия произнесла она. — Ты прекрасно себя показал.

Госпожа Сибилла окинула мужа взглядом. Вроде бы вернулся целиком, решила она.

— Сам не знаю, победили мы или нет…

— Ты вернулся живым и невредимым, а это главная победа, Сэм. Не при леди Силачии будет сказано. — Сибилла помахала вязанием. — Она организовала комитет по вязанию носков для наших бравых парней, что отправились на фронт, но я еще даже и пятку не успела освоить, как ты уже вернулся. Леди Силачия, наверное, очень рассердится.

— Э-э… а какой длины, по-твоему, у меня ноги?

— Гм-м… — Госпожа Сибилла с сомнением посмотрела на вязание. — А может, тебе пригодится шарф?

Он поцеловал ее еще раз.

— Мне надо принять ванну и перекусить.

Вода оказалась чуть теплой. «Может, Сибилла считает, что принимать по-настоящему горячие ванны во время войны — это непатриотично?» — мелькнула мысль в затуманенном мозгу Ваймса. Он долго нежился в ванной, высунув наружу лишь нос, когда до него донеслись голоса, сопровождаемые тем особым «глоинг-глоинг», который возникает, когда вокруг тебя вода. Дверь вдруг распахнулась.