Смутный гул толпы за спиной прорезали крики. Ваймс не стал оглядываться. Что бы там ни происходило, Моркоу с этим разберется.

Мимо что-то стремительно пролетело. Это «что-то» очень походило на волка, в число предков которого затесалась длинношерстная клатчская борзая — одно из тех грациозно-воздушных созданий, что состоят сплошь из нюха и летящей по ветру шерсти.

Волчица огромными прыжками скрылась внутри Барбикана.

Когда Ваймс наконец вбежал в полуразрушенные ворота, волчицы нигде не было видно. Однако ее отсутствие не вызвало у него интереса — из-за куда более неотложного присутствия трупа, распластавшегося на груде каменных глыб.

Ваймс всегда говорил (точнее, всегда говорил, что всегда говорил, а с начальством не спорят): иногда маленькая деталь, самая что ни на есть крошечная деталька, на которую в обычных обстоятельствах никто бы и внимания не обратил, хватает ваши чувства за горло и вопит: «Заметь меня!»

В воздухе витал острый запах. А в провале между двумя глыбами бледнел зубок гвоздичной луковицы.

Было пять часов. Ваймс и Моркоу ждали в приемной зале патриция. Тишина не нарушалась ничем, кроме знаменитого неравномерного тиканья часов.

Через некоторое время Ваймс произнес:

— Дай-ка еще раз глянуть.

Моркоу послушно вытащил бумажный квадратик. Ваймс посмотрел на листок. Так и есть, ошибки быть не может. Он сунул бумажку себе в карман.

— Э-э… Зачем это вам, сэр?

— Что?

— Иконограмма, что я одолжил у туриста.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Но вы же…

— Слушай, капитан, скажу честно: разговоры о всяких несуществующих вещах очень мешают продвижению по служебной лестнице.

— О!

Часы словно бы затикали громче.

— Вы о чем-то думаете, сэр.

— Время от времени я задаю своим мозгам такую работу, капитан. Как ни странно.

— Но о чем вы думаете, сэр?

— О том, о чем они хотят, чтобы я думал.

— А кто такие они?

— Пока не знаю. Всему свое время.

Звякнул колокольчик.

Ваймс поднялся.

— Знаешь, я всегда говорил и не устаю повторять… — начал было он.

Моркоу принялся полировать рукавом шлем.

— Да, сэр. «Все в чем-то виноваты, особенно те, которые не виноваты ни в чем», сэр.

— Нет, не это…

— Э-э… ну тогда: «Всегда имей в виду, что можешь чудовищно заблуждаться»?

— Опять нет.

— Тогда, может: «Как вообще получилось, что Шнобби стал стражником?» Эту фразу, сэр, вы частенько повторяете.

— Да нет же! «Всегда прикидывайся дураком» — вот что я имел в виду.

— А, это! Ну конечно, сэр. Теперь буду помнить, что вы всегда это говорите, сэр.

Оба взяли шлемы на изгиб руки. Ваймс постучал.

— Войдите, — отозвались изнутри.

Патриций стоял у окна.

А еще в кабинете стояли или сидели лорд Ржав и другие. Ваймс никогда не понимал, по какому принципу отбирались так называемые гражданские вожди. Они появлялись словно бы из ниоткуда, подобно гвоздям в подметках.

— А, Ваймс… — нарушил молчание Витинари.

— Сэр.

— Давай не будем ходить вокруг до около, Ваймс. Прошлой ночью твои люди все тщательно проверили. Как же этот человек там оказался? По волшебству?

— Не могу сказать, сэр.

Моркоу, застывший по стойке «смирно», сморгнул.

— Твои люди ведь ПРОВЕРЯЛИ Барбикан?

— Никак нет, сэр.

— НЕ ПРОВЕРЯЛИ?

— Никак нет, сэр. Барбикан проверял я сам.

— Значит, ты сам, лично, проверил Барбикан, да, Ваймс? — уточнил Боггис из Гильдии Воров.

В эту секунду капитан Моркоу чуть ли не кожей ощутил мысли Ваймса.

— Верно… Боггис. — Отвечая, Ваймс даже не повернул головы. — Но… мы считаем, что кто-то проник туда через заколоченные окна, сняв предварительно доски, а потом поставив их обратно. Кое-где стерта пыль и…

— Однако ты, Ваймс, ничего этого не заметил?

Ваймс вздохнул.

— Доски приколотили на место столь аккуратно, что даже посреди бела дня было трудно заметить это. Не говоря уже о ночи.

«И не то чтобы мы заметили это, — добавил он про себя. — Ангва сперва унюхала запах». Лорд Витинари уселся за свой стол.

— Ситуация весьма опасна, Ваймс.

— Да, сэр?

— Его высочество очень серьезно ранен. А принц Кадрам, по нашим сведениям, вне себя от ярости.

— Он НАСТАИВАЕТ на том, чтобы его брат не покидал посольства, — встрял лорд Ржав. — Это преднамеренное оскорбление. Как будто у нас в городе нет хороших хирургов.