— Горшок, ты это о чуде, что ли? — наконец нарушил молчание Редж. — Или о вялости пищеварительного тракта?

— Ты бы лучше озаботился своей бессмертной душой, чем изрекать шутки такого пошиба, — сурово отозвался констебль Посети.

— Сейчас меня больше заботит мое бессмертное тело, — ухмыльнулся Редж.

— У меня с собой есть одна брошюрка, она наверняка тебе поможет… — начал было Посети.

— Горшок, а твоей брошюрки хватит на такой бумажный кораблик, чтобы в него влезли все до единого?

Констебль Посети не мог упустить столь удобную возможность.

— В переносном смысле, конечно, ХВАТИТ…

— А в самом деле! На этом корабле ведь должна быть шлюпка! — воскликнула Шелли. — Когда мы грузились, я ее вроде видела!

— Ага… Шлюпка… — пробормотал Детрит.

— Кто-нибудь хочет сардинку? — предложила Шелли. — Я открыла банку.

— Шлюпка… — повторил Детрит тоном тролля, вынужденного признать горькую истину. — Она… такая большая, тяжелая… Замедляет ход судна.

— Да-да, и я ее видел. Точно, — подтвердил Редж.

— Была такая… — отозвался Детрит. — Так это была шлюпка?

— На худой конец можно найти какую-нибудь скалу, встать рядом с ней и бросить якорь.

— Ну да… Якорь… — продолжал размышлять Детрит. — Такая здоровая штуковина с крюками по бокам?

— Абсолютно.

— Тоже тяжелая?

— Ясное дело!

— Ага… А… э-э… а если этот якорь уже давно бросили, потому что он был очень тяжелым, сейчас нам это чем-нибудь поможет?

— Вряд ли.

Редж Башмак выглянул в люк. Небо нависало над головой грязно-желтым, распоротым ножами пламени одеялом. Гром грохотал непрерывно.

— Интересно, барометр сильно упал? — задумчиво поинтересовался он.

— Сильно, — мрачно отозвался Детрит. — Как начал, так и падал, и падал. До самого дна.

Любому д'рыгу известно: двери надо открывать медленно. Поскольку по ту сторону может поджидать враг. Не в этот раз, так в следующий.

Ошейник валялся на полу, рядом с миниатюрным фонтанчиком, бьющим из пробоины в днище. Проклятье!

Секунду выждав, Ахмед, не заходя, тихонько толкнул дверь. Она негромко стукнула о стенку.

— Я не сделаю тебе ничего плохого, — произнес он, обращаясь к сумраку трюма. — Если бы я добивался именно этого, сейчас ты бы уже…

«Жаль, что я сейчас не волк», — подумала Ангва. Волчьи инстинкты были бы как нельзя кстати. Но потом они же станут помехой. Волк не умеет владеть собой так, как человек. Он поддается страху, паникует, совершает ЖИВОТНЫЕ поступки.

Спрыгнув на Ахмеда с верхней перекладины дверной рамы, она что было сил толкнула противника в трюм, сделала обратное сальто через порог, захлопнула дверь и повернула ключ.

Меч прошел сквозь обшивку, как раскаленный нож сквозь сало.

За спиной у Ангвы кто-то шумно выдохнул. Мгновенно развернувшись, она увидела двух человек, сжимающих в руках сеть. Очевидно, эту самую сеть они намеревались набросить на волка. Но кого они не ожидали увидеть, так это обнаженную девушку. Хорошо известный факт: внезапное появление обнаженной девушки сильно меняет ваши планы на ближайшее будущее.

Наградив каждого из сетебросателей хорошим пинком, Ангва метнулась в противоположном направлении, пинком же распахнула ближайшую дверь, вбежала и захлопнула дверь изнутри.

Оказалось, она попала в каюту с собаками. Те сразу вскочили, разинули было пасти — и тут же обмякли. Вервольф, в каком бы облике он ни пребывал, обладает властью над другими животными — они сразу съеживаются и пытаются придать себе как можно более несъедобный вид. Ну и что с того, такой вид власти — тоже власть.

Не обращая на собак внимания, Ангва бросилась к койке и отдернула занавеску.

Лежащий человек открыл глаза. Это оказался клатчец, но клатчец, бледный от слабости и боли. Вокруг глаз человека темнели круги.

— А-а, — произнес он, — значит, я уже умер и попал в рай. Ты гяурия?

— Поосторожнее с выражениями, — огрызнулась Ангва, опытным движением разрывая занавеску надвое.

Она обладала некоторым преимуществом над оборотнями мужского пола и прекрасно отдавала себе в этом отчет. Если обнаженный вервольф оказывается женщиной, это порождает меньше недовольства. Но больше приставаний. Поэтому необходимо как можно быстрее чем-то прикрыться — из соображений скромности, а также во избежание ненужных треволнений. Умение мгновенно соорудить из подручных материалов импровизированное одеяние является одним из малоизвестных талантов, свойственных вервольфам.