— Ага, пап, — согласился Лес. — А часть воды можно обменять на дрова и муку, правильно?

Отец ответил осторожно-неопределенным жестом.

— МОЖЕТ БЫТЬ, — пробормотал он. — Хотя торопиться не стоит. Еще чуть-чуть — и мы найдем горючие водоросли. Надо думать не только о завтрашнем дне, но и о послезавтрашнем. Помнишь, сынок, каковы наши долгосрочные планы на будущее?

— Готовить еду и греться? — с надеждой в голосе спросил Лес.

— СНАЧАЛА — да, — ответил Джексон. — Это само собой. Знаешь, сынок, есть одна народная мудрость, которая гласит: «Дай человеку огонь, и целый день он будет греться, но подожги его, и ему будет тепло до самой кончины». Понимаешь, к чему я?

— По-моему, пап, там было немножко по-другому…

— Суть в том, что на воде и сырой рыбе мы можем прожить… практически сколько угодно. А те без воды долго не протянут. И что это значит? Что очень скоро они приползут к нам на коленях. И тогда уже мы будем ставить условия.

Обхватив рукой плечи не успевшего увернуться сына, Дубина широким жестом указал на мир вокруг.

— Когда я начинал, сынок, у меня не было ничего, кроме старой лодки, наследства твоего дедушки, но я…

— …Работал не покладая рук… — утомленно продолжил Лес.

— …Работал не покладая рук…

— …И всегда держал голову над водой…

— …Верно, всегда держал голову над водой…

— …И всегда мечтал что-нибудь оставить мне… Ой!

— Прекрати насмехаться над отцом! — рявкнул Джексон. — Не то получишь по другому уху. Лучше посмотри — видишь эту землю?

— Вижу, пап.

— Так вот, это ЗЕМЛЯ ВОЗМОЖНОСТЕЙ.

— Но здесь ведь нет пресной воды, а почва, пап, насквозь просолилась. И кругом такая вонь!

— Это не вонь, а запах свободы, вот что это такое.

— А пахнет так, будто кто-то как следует пернул… Ой!

— Иногда, сынок, одно очень похоже на другое. Но я думаю о твоем будущем, парень!

Лес бросил взгляд на разлагающиеся водоросли.

Он осваивал рыбацкие премудрости, чтобы стать впоследствии рыбаком, как отец, потому что так повелось испокон веков — все мужчины в их семье становились рыбаками, — и он был слишком покладист, чтобы воспротивиться традиции, хотя на самом деле всегда мечтал стать художником. Он отличался наблюдательностью, и иногда то, что он замечал, вызывало в нем смутную тревогу, причины которой он и сам не мог себе объяснить.

Все-таки в этих домах была какая-то неправильность. То тут, то там встречались вкрапления, гм, архитектуры — например, анк-морпоркские колонны или остатки клатчских арок, — но вид у них был какой-то искусственный, точно их уже позже добавили к грубым, построенным неуклюжими руками сооружениям из глыб. В других же местах, наоборот, глыбы навалили ПОВЕРХ древней кирпичной кладки и мозаичных полов. Оставалось только гадать, кто был творцом мозаики, ясно было лишь одно: этот творец просто с ума сходил по осьминогам.

И еще: закрадывалась мысль, что все споры между анк-морпоркцами и клатчцами по поводу права собственности на эту землю абсолютно бессмысленны.

— Э-э… Я тоже думаю о своем будущем, пап, — сказал Лес. — И всерьез.

Существенно ниже уровня, на котором стояли ноги Дубины Джексона, на поверхность всплыла Лодка. Сержант Колон автоматически потянулся к болтам, удерживающим в закрытом состоянии люк.

— Не вздумай открывать, сержант! — прокричал, приподнимаясь на сиденье, Леонард.

— Но воздух слишком спертый и…

— Снаружи еще хуже.

— Хуже, чем здесь?

— Почти наверняка.

— Но мы ведь на поверхности!

— На НЕИЗВЕСТНОЙ НАМ поверхности, сержант, — поправил лорд Витинари.

Шнобби рядом с ним откупорил наблюдательный прибор и уже обозревал окружающий ландшафт.

— Мы что, в каком-то гроте? — спросил Колон.

— Э-э… сержант… — отозвался Шнобби.

— Сто баллов! Прекрасное умозаключение, — одобрил лорд Витинари. — В гроте. Можно сказать и так.

— Э-э… сержант? — повторил Шнобби, подталкивая Колона локтем. — Это не грот, сержант! Это гораздо больше!

— Больше, чем грот? Стало быть, мы… в пещере?

— Бери больше!

— Больше пещеры? Тогда это… очень большая пещера?

— Угу, вроде того. — Шнобби оторвался от устройства. — Сам посмотри, сержант.

Сержант Колон приник к трубке.

Вместо мрака, который он почти ожидал увидеть, перед ним расстилалась поверхность моря. Вода булькала, как в кипящей кастрюле. Над ней плясали зеленые и синие молнии, озаряя далекую стену, чем-то смахивающую на горизонт…