— Лошади на улице, — успокоила я Григорьева, подавая ему стакан. — С ними ничего не случится.

— Хорошо бы, конечно, их под крышу поставить, но куда, — задумался Андрей. — В дом же не заведешь.

По стеклам окон струями лилась вода, так что ничего не было видно.

— Может, хоть накрыть их чем-нибудь? — волновался Андрей. — Скажи Кириллу и Глебу, пусть что-нибудь придумают.

Я спустилась вниз и поговорила с ребятами.

— Можно вывести машины из гаража и поставить их там, — придумал Кирилл.

— Точно. Молодец. Я скажу Андрею, что ты все сделаешь.

— Ага. Мы их устроим, пусть не волнуется. Включим там отопление, вытрем досуха. А машинам и под дождем ничего не сделается.

Я с хорошей новостью поднялась наверх. Григорьев отчаянно боролся с кашлем. Узнав, что придумал Кирилл, он облегченно вздохнул.

— Умный паренек. Повезло мне с ним.

— Да, — согласилась я.

Мы помолчали.

— Я думаю, что тебе надо сказать, — медленно, как бы нехотя заговорил Андрей. — В конюшне кто-то шарахнул мне по голове.

— Там балки падали, — посмотрела я на его рассеченный лоб. — Видать, задели.

— Нет, Женя. Я тебе точно говорю: меня стукнул какой-то человек.

— Ты уверен? — Мне стало не по себе.

— Я понимаю, что в такое трудно поверить. Но… Да, там было плохо видно, и все же я заметил силуэт. К сожалению, из-за дыма не смог рассмотреть как следует и не разобрал, кто это был.

— В конюшню заходили только ты, я, Кирилл и Глеб.

— Значит, это был Глеб. На вас с Кириллом я ни за что не подумаю.

— А может, все-таки балка? — еще раз спросила я. — С какой стати Глебу, который тебя и в глаза не видел до сегодняшнего дня, бить тебя по голове?

— Он хотел меня убить, я уверен. И я отключился, так что если бы ты не подоспела, то сгорел бы заживо.

— Это очень серьезное обвинение, — задумалась я. — Мне даже не верится.

— Но я же не дурак! Если бы я сомневался, ни за что бы не стал возводить напраслину. Но в том-то все и дело, что я помню абсолютно точно. Я повернулся, и меня ударил тот, кто стоял рядом.

— Да, дела… Значит, надо что-то предпринять. Причем как можно быстрее.

— Надо.

— Пойду посмотрю, как внизу продвигаются дела.

Я спустилась вниз и прошла к гаражу. Все лошади были накрыты покрывалами, по гаражу ощутимо двигался теплый воздух, подаваемый обогревателями.

— Видишь, им теперь хорошо, — Кирилл любовно вытирал полотенцем гриву Ибрагима.

— Как вы сами себя чувствуете?

— Глебу не по себе.

Глеб действительно схватился за горло и пулей вылетел из гаража.

— Тошнит его, бедного, — пояснил Кирилл.

Я поняла, что сегодня что-либо выяснить у парня явно не получится. Ладно, оставим все до утра. Подумаем еще, как поступить.

Рано утром приехала Софья Степановна. Мы к этому времени уже спустились к завтраку.

— Не могла дома усидеть, — сказала она, поздоровавшись. — Думаю, поеду посмотрю на своего сыночка.

Тут Софья Степановна увидела рану на голове Андрея и заохала. Пришлось рассказать, что тут у нас вчера было.

— Ну надо же! Если бы я приехала вчера, то подобная ночь меня бы доконала. А ведь я ехала с предложением собраться, как в старые добрые времена, позвать Ивана Сергеевича, посидеть вместе…

Григорьев сморщил нос, но спорить с матерью не стал. Она говорила таким тоном, что нетрудно было догадаться: уговорить ее отказаться от этой идеи даже в свете вчерашних событий не удастся. Поэтому было решено позвать соседа к обеду. Софья Степановна сама позвонила ему и пригласила прибыть к часу дня.

С приездом Софьи Степановны в доме началась такая суета, что мы с Андреем не могли даже поговорить о Глебе. Мать почти не отходила от сына, и мне поневоле пришлось смириться с этим.

На смену вчерашнему дождю выглянуло яркое солнце. Мы решили снова устроить шашлыки, тем более что маринованного мяса оставалось в избытке. Но даже во время приготовлений к обеду я продолжала нервничать от того, что в доме находится недоброжелатель Григорьева, и потому старалась держать его в поле своего зрения.