— Я…

— Иди ложись спать. Не буду больше тебя мучить. А завтра повезешь нас к Мелихову. Будем с ним разговаривать.

Я встала, взяла сверток и, не дождавшись, пока Кирилл уйдет, пошла наверх.

Утром ко мне в комнату вошел Андрей и поцелуем разбудил меня. Лицо его было печальным. Я же, наоборот, светилась, как майская роза.

— Ты чему радуешься? — спросил меня Григорьев.

— Я знаю того, кто желал тебе смерти, — мне не хотелось дразнить Андрея, и я решила выложить все сразу.

— Весело тебе… А я всю ночь думал. У меня волосы дыбом встают, как только представлю, что кто-то из моих близких хочет меня убить.

— Когда ты узнаешь, кто это, ты тоже повеселеешь, потому что это не твой близкий.

— Ты же сама вчера доказывала, что другие не могли так много знать, и вообще?

— А ты подумай. Не родственник, а близко крутится, — загадала я загадку.

— Здесь все не родственники, но рядом со мной живут. И я им доверяю. Вот только Глеба я не знал, но и он меня тоже.

— Граф, — не стала больше мучить Андрея неизвестностью я.

— Мелихов? — удивился Григорьев. — Но зачем?

— Ибрагим.

— Ибрагим? — Андрей на минуту задумался, а потом, чуть не приплясывая, стал метаться по комнате. — Мелихов… Ну конечно, Мелихов! Ты спасла мне жизнь! — кинулся он меня обнимать.

— Не первый раз причем, — отбрыкивалась я. — Подожди, дай хоть умоюсь. Я только встала.

— На самом деле… — начал рассуждать вслух Григорьев. — Умри я, мама получила бы все. И он не то что купил — просто так забрал бы жеребца. Она бы ему на блюдечке его преподнесла. Она ведь считает, что он на ней женится. Неужели у него давно все было до мелочей продумано?

— Ты задаешь столько вопросов, — засмеялась я. — А нам ведь надо решить, что с ним делать.

— Ну надо же… Ведь он старик уже, помирать скоро. Чего человеку не хватает? — не мог угомониться Андрей. Он как будто не слышал меня.

— Ладно. Хватит. Встречаемся за завтраком. Можешь порадовать свою Любашу, что столь нелюбимый ею граф оказался мерзавцем. Она страшно обрадуется и скажет, что всегда это знала. Ну разве только не предвидела, что он настолько гадок.

Я выпроводила Андрея за дверь и тут же услышала, как он стал громко распевать, буквально на весь дом. Снизу донеслось ворчание Любови Ивановны. Послышались быстрые шаги по лестнице — видимо, Григорьев торопился к ней с хорошей новостью.

Я умылась, надела легкое красивое платье, сделала легкий макияж и во всей красе появилась на кухне. Меня встречали радостными криками и слезами. Любовь Ивановну потрясло известие о том, что преступником оказался граф. Она испугалась не на шутку, но, с другой стороны, радовалась, что мы все же вычислили злоумышленника.

Завтрак прошел в предположениях, как следует расправиться с Мелиховым. Общим решением было вызвать милицию. Пусть она решает. Без улик мы их, конечно, не оставим.

Во-первых, есть кольцо, а во-вторых — тогда в квартире Глеба следователь забрал в качестве улики кусок ткани. Я думаю, при обыске у Мелихова удалось бы обнаружить рваные штаны. А может, даже и рану на ноге. У овчарки зубы острые.

Когда мы закончили завтракать, Андрей поднялся в комнату и позвонил своему другу, работающему в милиции. Но тот, выслушав Григорьева, сказал, что пока нет веских доказательств относительно того, что Глеба убил Мелихов, поэтому никто арестовывать его не поедет. Правда, все же он решил подъехать к нам сам и проконтролировать дальнейшие события. Григорьев предупредил, что мы подождем его в течение часа, а потом сами двинем к графу.

Час прошел. Милицейского друга все не было.

— Поехали, — Андрей встал. — Поболтаем пока о том о сем с дражайшим нашим соседушкой, новоиспеченным графом. А там, глядишь, он и подъедет.

Мы сели в машину. Кирилла решили не брать. За руль я села сама, Григорьеву не позволила. Он слишком нервничал.

— Представляю, что с тобой будет твориться, когда ты жениться будешь, — улыбнулась я, решив разрядить обстановку. — Нельзя так переживать. Надо было тебе валерьянки выпить.

— Надо было мне коньяка глотнуть. Меня и в самом деле просто трясет от негодования.

— Смотри не убей графа в порыве волнения. А то приедет твой друг-милиционер, и придется ему забирать не его, а тебя.

Андрей промолчал. Я не стала больше так шутить и молча вела машину. Дорога была мне знакома, так что вскоре мы были на месте.

— Ну, пошли, — Андрей вылез из машины.

Он вдруг стал очень спокойным и уверенным в себе, кроме того, проявлял непомерную галантность. Он обошел машину и открыл мне дверцу, пока я возилась с ремнем безопасности.

— Можно было не пристегиваться, — заметил он. — Здесь нет гибэдэдэшников.

— Буду знать.

Навстречу нам из дома вышел человек. Узнав нас, он предложил пройти в гостиную, а сам пошел доложить Ивану Сергеевичу о нашем прибытии.