— Держимся друг за друга, — приказал Роланд. — Джейк, крепче ухвати Ыша! Заройся пальцами в шерсть. Если ему и будет больно, он переживет.

Джейк выполнил приказ. Музыка, колокольца звенели у него в голове. Прекрасная и жуткая мелодия.

— Словно тебе сверлят зубной канал без новокаина, — пробормотала Сюзанна. Повернула голову и увидела пустырь, потому что забор, как и мертвяк, стал прозрачным. Увидела розу, лепестки уже закрылись, но ее по-прежнему окружало сияние. Почувствовала, как рука Эдди сжала ее плечо.

— Держись, Сюзи… крепко держись.

Она ухватилась за руку Роланда. Еще с мгновение могла видеть Вторую авеню, а потом все исчезло — она летела сквозь кромешную тьму, рука Эдди обнимала ее за плечи, она сжимала руку Роланда.

Когда темнота отпустила их, они оказались на дороге, примерно в сорока футах от лагеря. Джейк медленно сел, потом повернулся к Ышу.

— Ты в порядке, малыш?

— Ыш.

Джейк потрепал ушастика-путаника по голове. Огляделся. Все на месте. Облегченно выдохнул.

— Что это? — спросил Эдди. Он взял Джейка за свободную руку, когда зазвенели колокольцы, и теперь почувствовал на ладони тот самый смятый розовый предмет. По ощущениям вроде бы материя. А может быть, и металл.

— Не знаю, — ответил Джейк.

— Ты поднял его на пустыре, после того как закричала Сюзанна, — напомнил Роланд. — Я видел.

Джейк кивнул.

— Да. Скорее всего. Потому что он лежал в том же месте, где я нашел ключ.

— Что это, сладенький?

— Какой-то мешок. — Джейк поднял его за завязки. — Я бы сказал, мой мешок для боулинга, но он остался в 1977 году. Вместе с шаром.

— А что на нем написано? — спросил Эдди.

Но прочитать они не смогли. Облака плотно закрыли небо, отрезав лунный свет. Они вернулись в лагерь, медленно, пошатываясь, словно впервые встали на ноги после тяжелой болезни. Роланд развел костер. И они все прочитали надпись на розовой боковине мешка для боулинга:

— Надпись другая, — покачал головой Джейк. — Похожая, но другая. На моем мешке было написано: «ТОЛЬКО СТРАЙКИ НА «ДОРОЖКАХ МИДТАУНА». Тимми подарил мне его, когда я как-то набрал двести восемьдесят два очка. Сказал, что я еще слишком молод и он не может угостить меня пивом.

— Стрелок боулинга. — Эдди покачал головой. — Чудеса не кончаются, не так ли?

Сюзанна взяла мешок, помяла пальцами.

— Что это за материя? На ощупь — прямо-таки металл. И он тяжелый.

Роланд, уже понявший, для чего им сможет понадобиться этот мешок, хотя он и не знал, кто или что оставило его для них на пустыре, посмотрел на Джейка.

— Положи его к себе рядом с книгами. И береги как зеницу ока.

— Что теперь? — спросил Эдди.

— Спать, — ответил Роланд. — Думаю, следующие несколько недель будут трудными. И спать нам придется только урывками, когда выберем время.

— Но…

— Спать. — Роланд уже раскатывал шкуры.

Со временем все они заснули и им снилась роза. За исключением Миа, поднявшейся за пару часов до рассвета, когда ночь особенно темна, и отправившейся пировать в огромный банкетный зал. Попировала вволю.

Как-никак, кормила двоих.

Что удивило Эдди на последнем отрезке пути к Калье Брин Стерджис, так это легкость, с которой он освоился в седле. В отличие от Джейка и Сюзанны — они ездили верхом в летних лагерях — Эдди никогда даже не гладил лошадь. Когда услышал приближающийся топот копыт, утром после Прыжка номер два, почувствовал острый укол страха. Он боялся не самой езды верхом или животных, а того, что опозорится (вероятность, по его мнению, почти равнялась ста процентам). Разве можно зваться стрелком, ни разу не сев на лошадь?

Однако до прибытия посланцев Кальи Эдди успел перекинуться парой слов с Роландом.

— В этот раз все было иначе.

Роланд вскинул брови.

— В прошлую ночь не было ощущения девятнадцати.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не знаю.

— Я тоже не знаю, — встрял Джейк, — но он прав. Прошлой ночью чувствовалось, что Нью-Йорк настоящий. То есть я знал, что мы попали туда, уйдя в Прыжок, но при этом…

— Настоящий, — повторил Роланд.

— Настоящий, как роза, — улыбнулся Джейк.

На этот раз посланцев Кальи возглавляли Слайтманы. Каждый вел за собой по паре оседланных лошадей. И в лошадях Кальи Брин Стерджис не было ничего устрашающего. Эдди решил, что они мало напоминали скакунов, на которых Роланд и его друзья мчались над Спуском в далеком феоде Меджис. Приземистые, с крепкими ногами, заросшие шерстью, с большими умными глазами. Чуть повыше шетлендских пони, но определенно не жеребцы с раздувающимися ноздрями, которых он ожидал увидеть.

И когда Эдди направлялся к своей лошади (необходимости спрашивать, какая его, не возникло, он сразу понял: чалая) сомнения и тревоги как рукой сняло. Он задал только один вопрос, Бену Слайтману-младшему, после того как осмотрел стремена.