Шрифт:
Я часто бывала в деревне, но всегда не по-настоящему. Теперь я на вас надеюсь, чтобы достигнуть этого счастья. Будьте же добрым и дайте мне его. Скажите самому себе: она не проживет до старости и мне будет стыдно когда-нибудь, что я не исполнил ее первого желания, которое так легко было исполнить.
Что можно было ответить на эти слова, особенно помня первую ночь любви и в ожидании второй?
Через час Маргарита была в моих объятиях, и если бы она попросила меня совершить преступление, я бы послушался.
В шесть часов утра я ушел и перед уходом спросил у нее:
— До вечера?
Она поцеловала меня еще крепче и ничего не ответила.
Днем я получил следующее письмо:
«Дорогой мой, я немного нездорова, и врач предписал мне покой. Я лягу сегодня рано спать и не увижу вас. Но в награду жду вас завтра в полдень. Люблю вас».
Мои первые слова были: она меня обманывает!
Холодный пот выступил у меня на лбу, я уже слишком любил эту женщину, и это подозрение потрясло меня.
А меж тем с Маргаритой я всегда должен был быть готов к этому. С другими любовницами это часто у меня случалось, и я не особенно об этом беспокоился. Чем же она так покорила меня?
Тогда мне пришло в голову воспользоваться своим ключом и пойти к ней в обычное время. Так я быстро узнаю правду, и если найду у нее кого-нибудь, то выгоню…
Чтобы убить время, я направился на Елисейские поля. Я пробыл там четыре часа. Она не появлялась. Вечером я заходил во все театры, где она бывала. Ее нигде не было.
В одиннадцать я отправился на улицу д'Антэн.
В окнах Маргариты не было света. Я все-таки позвонил.
Швейцар спросил меня, куда я иду.
— К мадемуазель Готье, — ответил я.
— Она еще не вернулась.
— Я подожду ее.
— Никого нет дома.
Это препятствие я мог обойти, потому что у меня был ключ, но я побоялся скандала и ушел.
Однако я не вернулся домой, я не мог уйти оттуда и все время следил за домом Маргариты. Мне казалось, что нужно что-то узнать или, по крайней мере, подтвердить свои подозрения.
Около полуночи знакомая мне карета остановилась около девятого номера.
Вышел граф Г., отпустил экипаж и вошел в дом.
Одно мгновение мне казалось, что ему, как и мне, ответят, что Маргариты нет дома и он уйдет, но я тщетно ждал до четырех часов утра.
Я много страдал за последние три недели, но все это ничто в сравнении с тем, что я выстрадал в ту ночь.
XIV
Вернувшись домой, я плакал как ребенок. Нет такого человека, которого не обманули бы по крайней мере раз в жизни и который не знал бы, как при этом страдают.
Я говорил самому себе с лихорадочной решимостью, которая, мне казалось, не покинет меня, что нужно немедленно порвать эту связь, и с нетерпением ждал утра, когда можно будет взять билет, чтобы вернуться к отцу и сестре, в любви которых я был уверен.
Однако мне не хотелось уехать, не известив Маргариту о причине своего отъезда. Только мужчина, который не любит больше свою любовницу, не пишет ей перед разлукой.
Я сочинил в голове писем двадцать.
Я имел дело с самой обыкновенной содержанкой и слишком поэтизировал ее. Она поступила со мной как со школьником: чтобы обмануть меня, она воспользовалась самой простой уловкой, это ясно. Мое самолюбие взяло верх. Нужно было расстаться с этой женщиной и не сказать ей о своих страданиях, и вот что я ей написал самым изящным почерком, со слезами горя и возмущения на глазах:
«Милая Маргарита!
Надеюсь, что ваше вчерашнее нездоровье окончилось пустяками. Я заходил в одиннадцать часов вечера узнать о вашем здоровье, и мне сказали, что вы еще не вернулись. Господин Г. был счастливее меня, он приехал несколько позднее и в четыре часа утра был еще у вас…
Простите, пожалуйста, что я заставил вас проскучать несколько часов в моем обществе, и поверьте, что я никогда не забуду тех счастливых моментов, которыми я вам обязан.
Я, наверное, зашел бы справиться о вашем здоровье и сегодня, но думаю уехать к отцу.
Прощайте, милая Маргарита, я не настолько богат, чтобы любить вас так, как бы я этого хотел, и не настолько беден, чтобы любить вас так, как вы этого хотели. Забудьте же мое имя, которое вам почти безразлично, а я забуду счастье, которое стало для меня недостижимым.
Посылаю вам ваш ключ, которым я ни разу не воспользовался, он может вам пригодиться, если вы часто болеете так, как вчера».
Вы видите, я не мог закончить этого письма без злой иронии, и это доказывало, что я все еще был влюблен.
Я раз десять перечитывал свое письмо, и меня немного успокоила мысль, что оно заставит Маргариту страдать. Я старался проникнуть в ее чувства и, когда в восемь часов слуга вошел ко мне, отдал ему письмо и велел сейчас же отнести.
— Ответа нужно подождать? — спросил Жозеф (моего слугу звали Жозефом, как всех слуг).
— Если вас спросят, нужен ли ответ, вы скажете, что не знаете, и будете ждать.