— Что тебе принести? — с трудом сохраняя самообладание, спросила она.

Оливер еще крепче прижал деревянного волчка, которого не выпускал из рук, к груди.

— Молоко с медом, — прошептал он. — Только холодное, мама.

Улыбка Джослин померкла.

— Хорошо, милый. Я обязательно принесу тебе молоко, но сначала уложу тебя на подушку.

Мальчик не стал возражать.

Подхватив сына под руки, мать повернула сына и опустила его голову на подушку. Ее пальцы не обнаружили уплотнений под мышками Оливера. Однако радоваться было рано, предстояло еще убедиться, что и в паху у него нет опухолей. Старательно скрывая страх и отчаяние, Джослин решила сделать это позднее.

Прижав губы ко лбу ребенка, она поняла, что у него очень сильный жар.

— Я вернусь через минуту. С молоком.

— Я сильно болен, да, мама?

Губы Джослин снова изогнулись в фальшивой улыбке.

— Нет, совсем немножко. Скоро, очень скоро ты поправишься. А теперь я схожу на кухню.

Направляясь к двери, она оглянулась. Хотя Эмма отвернулась, на ее морщинистом лице молодая мать заметила слезы. Служанка молча рыдала, оплакивая не столько свою участь, сколько жизнь Оливера.

Не вымолвив больше ни слова, Джослин вышла из комнаты, но, пройдя половину лестницы, остановилась и, повернувшись лицом к стене, медленно опустилась на колени.

— Почему? — еле сдерживая рыдания, прошептала она. — Почему?

Слезы, казалось, жгли ей глаза, к горлу подкатил ком. Нет, она не должна плакать, не должна показывать Оливеру свой страх. Мать обязана быть сильной.

Уронив голову на грудь, Джослин до боли закусила губу. Чем она провинилась перед Господом? За что он наказывал ее? Какой грех она совершила, что Оливер…

В следующую секунду женщина будто окаменела. Лайм! Сквозь боль, затуманившую рассудок, в сознание проник вкрадчивый голос, напоминавший о грехе.

Сложив руки в молитве, она горячо зашептала:

— О, Всемогущий, накажи меня! Возьми мою жизнь, но не жизнь сына.

Однако в глубине души Джослин осознавала, что никакие мольбы не могли спасти ее мальчика от чумы, как не спасли множество людей, уже умерших от неизлечимой болезни. Поднявшись на ноги, она тяжело вздохнула.

— Моя госпожа, — послышался откуда-то снизу мягкий неуверенный голос. — Ваш сын?

Джослин перевела взгляд на служанку, стоявшую в дюжине шагов от нее.

— Да. И Эмма.

— Вы хотите, чтобы я позвала на помощь людей?

Джослин с болью в душе подумала о том, что Эмму и Оливера заберут в Белл-Глен.

— Сначала я должна принести сыну молоко с медом.

— Я сама принесу ему пить, моя госпожа.

— И не забудь что-нибудь для Эммы.

Служанка поклонилась, торопливо спустилась вниз по ступенькам и скрылась из вида.

— Какое уродливое место для смерти, — прошептала Эмма, с трудом шевеля потрескавшимися губами.

Хозяйка Эшлингфорда посмотрела на нее.

— Вы хотите пить? — спросила она.

Со вчерашнего дня молодая мать не отходила от сына, и сейчас ей не хотелось оставлять Оливера одного, но она понимала, что кроме нее ухаживать за Эммой некому. Отец Уоррен и двое монахов — третий уже умер — пытались, как могли, облегчить страдания других больных.

— Я ведь должна хотеть пить, не так ли? — задыхаясь, спросила старая служанка. — Наверное, действительно хочу.

Джослин кивнула головой.

— Я принесу воды.

Наклонившись, она разгладила влажную тряпку, лежавшую на горячем лбу Оливера. Хотя жар у мальчика не спадал, он наконец-то заснул. Всю ночь и все утро ребенок беспокойно крутился, а затем, когда на его теле появились нарывы, его начало трясти в лихорадке.

— Я скоро вернусь, — ласково прошептала Джослин, зная, что сын не слышит ее.

Подойдя к столу, который стоял между двумя кроватями, она наполнила кружку водой. Однако Эмма сделала только глоток.

— Вам нужно выпить еще, — посоветовала молодая госпожа.

— Достаточно, — отказалась старая служанка и отвернулась.

Тяжело вздохнув, Джослин вернулась к столу и поставила на него кружку. В этот момент ей на глаза попался маленький пакетик с порошком. Вспомнив, что пора бросить смесь в камин, она, желая убедиться в том, что Оливер спит, оглянулась, потом взяла пакетик и направилась к огню. Высыпав часть порошка на ладонь, женщина бросила его в камин. В мгновение ока пламя взметнулось вверх, его язычки радостно заплясали на поленьях. В воздухе появился резкий запах серы.