«Впрочем, мне не о чем беспокоиться», — подумала Джослин. Вряд ли что-нибудь из сказанного рыцарем могло вызвать гнев Лайма Фока. Повернувшись, она жестом подозвала одну из служанок.

— Клэр!

— Слушаю, моя госпожа, — мгновенно отозвалась девушка.

— Принеси немного молока с медом для Оливера. — Вспомнив, что на ней в данный момент лежат обязанности хозяйки дома, молодая вдова добавила: — И эль для мужчин.

— Уже послали, то есть я хочу сказать, что уже послали за элем, — пояснила Клэр. — А молоко я сейчас принесу сама.

— Послали? Но кто?

— Сэр Лайм распорядился.

Ну, разумеется, он. Кто же еще мог вести себя в чужом доме столь бесцеремонно?!

— Прекрасно, — проговорила сквозь зубы Джослин, еле сдерживая негодование.

— Я есть хочу, — жалобно захныкал Оливер.

Время ужина еще не наступило, но женщина решила поскорее начать и закончить его.

— Скажите повару, чтобы приготовил холодное мясо и сыр, — приказала она. — И пусть подогреет хлеб. А слуги тем временем передвинут столы и скамьи от стены в центр зала.

— Слушаюсь, моя госпожа. Что-нибудь еще?

— Нет, этого достаточно.

Почтительно поклонившись, Клэр повернулась и пошла к выходу.

Джослин не терпелось принять ванну. Желание искупаться было таким сильным, что она не без труда устояла перед искушением, решив отложить ежедневную приятную процедуру до вечера.

— А теперь давай-ка приведем себя в порядок, переоденемся и умоемся, — обратилась молодая мать к сыну. — А затем ты выпьешь молоко…

— Клэр, — окликнул Лайм служанку.

Заскрипев зубами, Джослин искоса посмотрела на него.

Девушка, мило улыбнувшись, тут же отозвалась:

— Слушаю, мой господин.

— Можешь передать повару, чтобы не торопился. Нам вполне хватит пока эля. Мы подождем, пока госпожа примет ванну.

Рыцарь выразительно посмотрел на хозяйку и перевел взгляд на служанку.

Терпение Джослин иссякло.

— Нет, Клэр, передай повару подать ужин как можно скорее, — тоном, не терпящим возражений, приказала женщина. — Мой сын и я голодны.

Удивленная служанка застыла в недоумении. Однако заметив на лице госпожи выражение, какого не видела никогда раньше, она поклонилась и поспешно удалилась на кухню.

Не замечая воцарившегося в зале молчания, Джослин надменно взглянула на незваного гостя. Их взгляды скрестились, словно два лезвия. Неловкая пауза затянулась. Казалось, в комнате остались только двое: Лайм и Джослин, незаконнорожденный, претендующий на отцовские владения и титул, и вдова, защищающая своего ребенка. Их разделяли только три шага.

К своему немалому удивлению Лайм вдруг понял, что уже не испытывает неприязни к этой женщине. Более того, ему начало казаться, что они чем-то похожи друг на друга, и в его душе зародились робкие ростки симпатии и уважения к молодой матери, которая не хотела покоряться и вовсе не была бесчувственной, как ему показалось вначале. Леди Джослин не походила ни на одну из чопорных английских дам, известных ему. Она вела себя так, словно в ее жилах текла горячая ирландская кровь.

Подумав об этом, рыцарь улыбнулся. В следующее мгновение он запрокинул голову и громко рассмеялся. Давненько ему не приходилось смеяться от души. Тут же его смех подхватили остальные мужчины.

В зал вошли слуги с кувшинами эля в руках.

— Над чем вы смеетесь, сэр Лайм? — требовательно спросила Джослин.

Он взял кубок с элем и только тогда ответил:

— Мне показалось забавным, что Мейнард выбрал в жены именно вас. Насколько я знаю, он предпочитал молчаливых и покорных женщин. Вы к их числу явно не относитесь. И, кроме того, вы похожи на мою мать, которую брат ненавидел лютой ненавистью.

Хотя у Лайма и в мыслях не было оскорбить хозяйку, она восприняла его слова именно так.

— Но между мной и вашей матерью все же есть разница, сэр Лайм, — звенящим от гнева голосом произнесла молодая вдова. — Она в том, что Мейнард вступил со мной в законный брак, в отличие от вашего отца, который отказался жениться на вашей матери. И мой сын — законнорожденный, в отличие от вас. И Оливер станет владельцем Эшлингфорда, а вы нет.

В зале воцарилась мертвая тишина. Лица присутствующих, казалось, окаменели. Кубки повисли в руках, словно капли серебристой росы на траве.

Как и в прошлый раз, когда в ответ на дерзкие слова Джослин Лайм рассмеялся, так и сейчас ему удалось тщательно скрыть свои чувства.