— Дядя Лайм! — неожиданно раздался робкий детский голосок.

Поворачиваясь, рыцарь выругался про себя. Как он мог быть таким неосторожным! Он даже не помнил, закрывал ли за собой дверь. Смерть Мейнарда и вчерашний отъезд Иво усыпили его бдительность.

— Что ты делаешь в моей комнате, Оливер?

Мальчик шагнул вперед.

— Смотрю на тебя, — ответил он, склонив голову на бок. — А что это? — сын Мейнарда указал пальцем на зияющую в каменной стене дыру.

Лайм растерялся, не зная, что ответить. Сказать ли правду и признаться, что здесь спрятано состояние Эшлингфорда, или солгать, придумать какую-нибудь историю?

— Подойди ближе, Оливер, — позвал лорд Фок после непродолжительной паузы.

Малыш торопливо приблизился.

— Можно посмотреть? — спросил он, с любопытством заглядывая в дыру.

— Конечно.

— Там какой-то ящик!

— Совершенно верно. Это тайный ящик.

Склонившись еще ниже, Оливер оперся руками на колени и оглянулся.

— Тайный? — взволнованно переспросил он.

Лайм с таинственным видом кивнул головой.

— У тебя когда-нибудь была тайна?

Немножко подумав, ребенок оживился. Его лицо засияло.

— Ага.

— Какая?

Сморщив носик, мальчик покачал головой.

— Не могу сказать. Это же тайна.

Мужчина удовлетворительно хмыкнул. Может, так будет лучше. Впрочем, еще неизвестно, чем все закончится. Ведь Оливер еще ребенок. Он мог, не осознавая важности тайны, случайно выдать ее.

Что делать? Взять сундук в Торнмид? В следующий момент лорд Фок принял решение. Теперь, когда ни Мейнарда, ни Иво уже нет в замке, можно и не опасаться за деньги. И все же…

— Я хочу кое-что рассказать тебе, Оливер. Ты умеешь хранить секреты?

— Да-а. Умею.

Барон улыбнулся.

— Это тайник. — Он указал на дыру. — О нем знаю только я. И теперь ты. Очень важно, чтобы больше никто не узнал о нем. Понимаешь?

— Ага. А почему?

— Потому что есть люди, которые хотят забрать то, что здесь спрятано. Но мы ведь не позволим им, правда?

Мальчик с готовностью тряхнул головой.

— Да. А что в ящике, дядя Лайм?

— Монеты, Оливер. Деньги, которые станут твоими, когда ты вырастешь.

Малыш нахмурился.

— Столько денег?

— Да.

Задумавшись на минуточку, Оливер добавил:

— А у Эммы тоже есть монеты. Я сам видел.

— Конечно, у нее должны быть деньги, — согласился мужчина, удивляясь услышанному. Насколько он знал, старая служанка всегда соблюдала предельную осторожность.

— Итак, ты можешь пообещать, что никому не выдашь нашу тайну?

— Да. Обещаю.

Лайм ласково взъерошил волосы на голове мальчугана, затем прошел мимо него и, подняв с пола камень, под пристальным взглядом Оливера поставил его на место.

— Если со мной что-нибудь случится, — поднимаясь на ноги, сказал барон, — я разрешаю открыть наш секрет маме.

Рыцарь облегченно вздохнул. Как хорошо, что сын Джослин зашел в его комнату. До настоящего дня он никому не мог рассказать о том, где находилась казна Эшлингфорда.

Оливер несколько минут сосредоточенно обдумывал услышанное.

— А что с тобой может случиться, дядя Лайм?

Выпрямившись, лорд Фок придвинул кровать к стене.

— Пока не знаю. В жизни всякое бывает. Но если твоей маме потребуются деньги, а меня не будет в замке, приведи ее в эту комнату и покажи этот камень. Ты сделаешь так, как я прошу?

Мальчик снова кивнул головой.

— Ты уезжаешь, дядя Лайм?

В глазах ребенка застыла такая тревога, что мужчина почувствовал себя так, словно предавал его. Однако, к сожалению, в данной ситуации он не имел права остаться. Наклонившись, Лайм тихо произнес:

— Боюсь, мне действительно придется уехать. Меня ждут срочные дела в моем собственном баронстве.

Оливер понурил голову.

— Но ты же обещал, — глотая слезы, пробормотал он.

Лорд Фок положил руку на худенькое плечо мальчика.

— Что обещал?

Оливер смотрел на него полными слез глазами.

— Историю, дядя Лайм. Помнишь?

Испытывая неловкость, барон не сразу вспомнил о данном обещании.

— А-а, о медведе.

Наследник Эшлингфорда доверчиво прижался к нему. Слезы мгновенно высохли, в глазах вспыхнула надежда.

Лорд Фок помрачнел. Как бы он хотел сдержать слово! Но ему, увы, нельзя больше задерживаться.

— Извини, Оливер. Если бы я мог, я бы обязательно остался и рассказал эту историю. Но я, к сожалению, не могу. Я должен уехать сегодня.