Маша, молча улыбаясь, засунула ему руку в карман, её тёплые пальцы переплелись с его холодными и, как всегда, немного закружилась голова. Они медленно двинулись, прошли мимо "Родника", миновали громадную арку Пятого жилстроительства. Голова всё кружилась. В воздухе пахло зимней свежестью, мандаринами и сладостным ожиданием чуда. Даже окна вечно угрюмого Обкома светились сейчас по-другому. Машкины пальцы тихонько шевелились в его руке, и Алексей не замечал ни елки на площади, ни новогодней суеты. Он смотрел только на Машку, она, взмахивая ресницами, улыбалась, и не нужно им было больше ничего.

Их было двое.

Из хлопнувших дверей "Столичного" вырвалось облако тёплого воздуха, неся с собой дурманящий запах ванили и свежего кофе.

– Ой, Лёша, я же есть ужас как хочу!
– Маша остановилась как вкопанная, вдыхая соблазнительные запахи - Пойдем, кофе выпьем.

Обычно полный зал кондитерского магазина "Столичный" был непривычно пуст, даже все пять столиков кафетерия - Алексей такого не видел никогда. Маша выбрала столик, и теперь с интересом смотрела, как Алексей с трудом выковыривает из кармана джинсов помятый рубль. Это было трудно, очень трудно - джинсы тесные, карман глубокий. Машка демонстративно вздохнула - её это действие всегда немного раздражало. Алексей догадывался, но ничего поделать с собой не мог: привычка не носить бумажников въелась в него вместе с воздухом родного города.

Наконец рубль сдался. Алексей поздравил одинокую продавщицу с наступающим, взял два кофе и два пирожных. Себе заварное, Машке - "краковское". Пирожное оказалось изумительным, кофе не хуже.

– А что же ты не спрашиваешь про зачёт?
– спросила Машка, аккуратно отхлёбывая кофе.

– Ой, забыл! Мадемуазель, не соблаговолите ли Вы открыть несчастному склеротику тайну получения зачёта в новогодний день?

– Соблаговолю!– скромно опустила ресницы Маша и тут же не выдержала. – Ой, Лёш, знал бы ты как я гонялась за этой Промокашкой. Думала уже всё - конец!

Продавщица включила музыку. "Michele ma belle, Sont les mots qui vont tres bien ensemble [2] ", - поплыло по залу, и закачались елочные гирлянды, и даже бумажные снежинки, приклеенные к стёклам витрин, закружились в танце. Маша ела пирожное, запивала маленькими глотками кофе и тоже покачивала головой в такт музыке. При этом она, ни на секунду не останавливаясь, рассказывала о своих сегодняшних подвигах. Как она удивилась, что в новогодний день в институте полно народу. Как долго и безуспешно искала Валентину Петровну, по прозвищу Промокашка. Как уже думала, что ничего не выйдет, но удача ей всё же улыбнулась. И чего ей, бедной скромной второкурснице, стоило уговорить надменную Промокашку сжалиться и поставить зачёт.

Алексей давно проглотил пирожное и забыл про остывающий кофе. Он, не отрываясь, смотрел на Машу, ловя её глаза. Кружились бумажные снежинки, танцевали гирлянды, нежность заволакивала Алексея как ласковое море, и перехватывало дыхание.

– Ты чего, Лёша?– осеклась Маша и глянула ему прямо в глаза.

Алексей молчал - его уже не было, он утонул в этой бездонной Вселенной.

– Лёша! Леша, ты где?– ласково спросила Маша.
– Ау!

– Какая же ты красивая!– прошептал Алексей выныривая.

– Ага! Красавица писаная!– ухмыльнулась Маша и тут же опустила глаза. – Лёша, ты меня смущаешь.

Дверь магазина приветливо хлопнула за ними, выпуская на мороз новую партию запахов: "С Новым Годом! С новым счастьем! Заходите ещё". На улице зажглись фонари, медленно закружились хлопья мокрого снега. Машина рука вновь уютно устроилась у Алексея в кармане, говорить ни о чём не хотелось.

Они прошли банк, кафе, рядом с которым толстая женщина ещё продавала горячие пирожки. Сзади остался "Детский мир", как ни странно, там тоже ещё было немало покупателей.

А в сквере было пусто, аллейки уже покрылись снегом. Снег лежал на елях, помнящих Алексея с детства. Снег укрывал тонким слоем ступеньки, и они вновь казались юными. Снег лежал на голове, эполетах и носу Лермонтова, грустно и понимающе смотрящего на предпраздничный город.

Снег лежал всюду.

 - Лёша, а ты знаешь, с тобой очень легко молчать, - сказала Маша, проводя пальцем по заснеженной ограде ступенек.
– Спокойно и уютно.

 - А я думал, это потому что от меня редко что умное услышишь.

– Болтун!– улыбнулась Маша.
– Это тоже есть. А что у тебя в сумке?

– В какой сумке?– сделал большие глаза Алексей.
– А, в сумке? И что же у нас в сумке? В сумке у нас шампанское.