– Я этого не говорил, – заметил он, окидывая Джоан изучающим взглядом. – Ты могла планировать очередной побег.

– Босиком? Не думаю.

Говард задумчиво оглядел ее босые ноги.

– Ладно, – произнес он, признавая разумность ее замечания. – Так почему все-таки ты бродила ночью по моему дому?

Она вздохнула.

– Потому что не могла уснуть.

– Ну да, ты это говорила.

– Так и быть, скажу, – вновь вздохнула Джоан. – Мне хотелось немножко выпить на сон грядущий.

Говард удивленно поднял бровь.

– Интересно! И чего же? Минеральной воды или, может, сока?

– Виски, – неохотно призналась Джоан. – Я надеялась найти бутылочку в гостиной, в баре.

– Вот как? – насмешливо произнес Говард. – Ты полагаешь, что виски может сыграть роль снотворного? Боже мой, детка, неужели я совратил тебя?

– Тебе вовсе не обязательно демонстрировать сарказм, – надулась Джоан. – Существует большая разница в том, принимает ли человек несколько капель виски перед сном или наливается им под завязку посреди бела дня!

Говард хмыкнул.

– Ну, положим, я не наливался. И вообще, у меня было не очень хорошее настроение, понятно? – Он устремил на Джоан мрачный взгляд. – Но ты здесь ни при чем. Это моя проблема, и я с ней справлюсь.

Джоан смущенно опустила взгляд.

– Выходит, дело действительно не в сценарии? – Она остро ощущала нарастание чувственного напряжения между ними.

Тот дернул плечом.

– Лучше не спрашивай. – Он саркастически усмехнулся. – Не помню, когда я последний раз разгуливал по дому полуголый! Впрочем, пижам я не ношу.

– Я тоже обхожусь без пижам, – машинально произнесла Джоан.

– Не напоминай, – прищурился Говард. – Я прекрасно вижу, что на тебе мои спортивные брюки. – Его взгляд скользнул ниже резинки, стягивавшей талию Джоан. – Признавайся, кроме этих брюк на тебе ничего нет?

Джоан, хоть и несколько обескураженная, быстро нашлась с ответом.

– А на тебе? – спросила она, кивнув на джинсы Говарда.

Тот ругнулся вполголоса, затем хрипло посоветовал:

– Лучше не спрашивай. Конечно, если только не пожелаешь лично проверить, не вру ли я.

У Джоан мгновенно пересохло во рту.

– Может, и пожелаю, – произнесла она, прямо глядя на Говарда.

Тот даже глаза закрыл, не в силах выдержать ее взгляда.

– Детка, – тяжело произнес он, – это неразумно.

– Знаю, – вздохнула Джоан. – Но завтра я уезжаю…

Говард вздрогнул.

– Нет. Ты несерьезно это говоришь.

– К сожалению, шутки кончились. Сам понимаешь, рано или поздно мне придется уехать. А тут еще Дэн появился. Он непременно сообщит, где я прячусь. Поэтому пора мне отправляться домой. Так будет лучше для всех.

– Нет! – взволнованно воскликнул Говард. – Ради всего святого, детка! Тебе прекрасно известно, что я думаю по поводу твоего возвращения к этому ублюдку. – Он отделился от стола. – Черт побери, я не хочу, чтобы ты уезжала!

Джоан попятилась. Но не оттого, что боялась Говарда. Скорее, себя. Того, что сделает, если он дотронется до нее.

– Говард…

– Молчи. Не хочу слышать, что ты его жена…

– Но это правда.

– Верно, только твой паршивец муженек ни в грош тебя не ставит! – воскликнул Говард. – О любви я вообще не говорю. – Он вновь двинулся к Джоан, и на сей раз, отступая, та уперлась спиной в дверь. – Не тешь себя иллюзией, что Корнер изменится. Этому не бывать! Не такой он человек…

Что я делаю? – спрашивала себя тем временем Джоан. Почему не убираюсь отсюда, пока еще есть возможность? Ведь я провоцирую его. Осознание этого будоражило, однако гордиться здесь все же было нечем.

Во взгляде Говарда сквозил чувственный голод, примитивный, даже первобытный, но он щекотал нервы Джоан и размягчал ее плоть.

Я хочу его, пронеслось в ее голове.

И это было правдой. Ей хотелось ощутить прикосновения рук Говарда, всего его сильного, красивого тела. Она просто жаждала поцелуя, который выявил бы всю силу его страсти.

Однако все, что Истмен сделал, – это уперся в дверь руками, расположив их по обе стороны головы Джоан. Его взгляд обжигал, но сам он оставался неподвижен. Грудь Говарда покрывала поросль темных кудрявых волосков, спускавшаяся до пояса джинсов и исчезавшая под ними. Джоан так сильно хотелось дотронуться до него, что ее трясло.

Неужели ты не понимаешь, что делаешь со мной своей проклятой медлительностью! – кричал ее взгляд, обращенный на него.

– Ты любишь его? – наконец спросил Говард.