Как прелестна была ее улыбка, от ее волос исходил аромат жасмина. И какой шелковистой и мягкой была кожа на щеках. «Неудивительно, – подумала я, – что отец так ее любит». Несмотря на состояние ее нервной системы, она сохранила здоровую цветущую внешность и была так драгоценна и привлекательна, как только может быть женщина.

– Это было прекрасно, – повторила она. – Ты должна приходить почаще и играть для меня. Ты сделаешь это?

Я кивнула и посмотрела на Клэр Сю. Ее лицо покраснело и перекосилось от зависти, глаза горели, рот отвердел, губы были сжаты так крепко, что даже небольшие белые пятна появились в уголках рта. Она стиснула пальцы на коленях в маленькие пухлые кулачки и продолжала свирепо смотреть на меня.

– Я должна повидаться с бабушкой, – сказала она, вскакивая с места.

– О, уже? – печально воскликнула мама. – Ты только что вернулась из школы, и у нас даже не было времени пошептаться, как это мы обычно делаем. Мне так приятно слышать о твоих школьных друзьях и их семьях.

– Я не сплетничаю, – неожиданно выпалила Клэр Сю, быстро переводя взгляд то на меня, то на мать.

– Хорошо, я только думала…

– Бабушка говорит, что мы сейчас очень заняты и у нас нет времени бездельничать.

– О, как я ненавижу такие выражения, – произнесла мать. – Рэндольф? – умоляла она.

– Я уверена, что бабушка не хотела бы, чтобы ты спешила обратно. Она знает, что ты здесь, у нас.

– Я обещала, – настаивала Клэр Сю.

Отец вздохнул и пожал плечами, глядя на мать. Та тоже глубоко вздохнула и откинулась на подушку, как-будто услышала смертный приговор. Почему она воспринимает все так трагически? Неужели это все началось тогда, когда меня украли? Я ощутила жалость к ней и сильную печаль, потому что это делало поступок мамочки и папы еще более ужасным.

– Все равно я уже устала, – призналась мать. – Я думаю, что сейчас лягу спать.

– Очень хорошо, дорогая, – отозвался отец.

Филип подошел ко мне.

– Я могу тебе здесь кое-что показать, – предложил он.

Клэр Сю резко повернулась к нам, глаза ее сверкали.

– Она здесь уже достаточно давно, тебе незачем ей все тут показывать, – пожаловалась она.

– Она постоянно работает, и у нее нет времени оглядеться вокруг. Правильно, папа?

– Да, да, конечно. Мы всегда были так заняты. Во всяком случае я планирую отдых для всей нашей семьи – обед в Сифуд Хаус на Вирджиния-Бич на следующей неделе. Конечно, если с твоей матерью будет все в порядке, – добавил он.

– Я работаю в четверг вечером, – возразила Клэр Сю.

– Хорошо, я поговорю с боссом и посмотрю, нельзя ли изменить твое расписание, – улыбнулся отец, но Клэр Сю не отозвалась на его улыбку.

– Бабушка ненавидит, когда мы так делаем. Ей нужно, чтобы дела в отеле шли как часы, – настаивала Клэр Сю. Когда она ворчала или хныкала, она морщила нос, ноздри ее раздувались, и это делало ее похожей на маленького поросенка.

– Посмотрим, – отозвался отец, все еще не выказывая никакого волнения. Я не могла понять – почему. Я подумала, что как никто другой Клэр Сю нуждается в дисциплине.

– Я должна идти, – повторила Клэр Сю и устремилась к выходу.

– О, как я ненавижу летний сезон, – сказала мать. – Он держит всех в таком напряжении. Мне бы хотелось заснуть и проснуться лишь в сентябре. – В уголках ее глаз появились две маленькие слезинки.

– О, пожалуйста, дорогая, – бросился к ней отец. – Не позволяй ни чему беспокоить тебя этим летом, хорошо? Вспомни, что сказал доктор Мадео: нельзя все принимать так близко к сердцу: надо не обращать внимания на то, что расстраивает тебя, и думать только о приятных вещах. Теперь, когда Дон снова с нами, такая талантливая и красивая, мы можем думать только о приятном.

– Да, – мать улыбнулась ему сквозь слезы. – Я так наслаждалась ее игрой на пианино.

– Дон, талантливые исполнители уже выступали здесь, – произнес он. – Прекрасно, что вскоре твое имя добавится к этому списку.

Я перевела взгляд с его улыбающегося лица на мать. Она заплакала еще сильнее, взгляд ее стал печальнее, когда она пристально смотрела на меня. Снова я заметила в ее глазах что-то, смущавшее меня, но постаралась не думать об этом.

На следующий день весь отель был охвачен волнением. Куда бы я не посмотрела, сотрудники усердно трудились, стараясь придать отелю безупречный вид. На кухне повар Нассбаум готовил праздничный обед, а снаружи садовники тщательно наводили окончательный блеск.

– Что происходит? – спросила я Сисси, пробегающую мимо со стопкой великолепных кружевных скатертей.

Сисси замерла на месте. Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

– А ты не знаешь? Ты не знаешь, какой сегодня день?

– Нет, не знаю, – честно ответила я. – Разве сегодня какой-то особенный день?

– Конечно, – воскликнула Сисси. – Сегодня день рождения бабушки Катлер. Сегодня будет большой праздник, праздничный торт и огромное количество гостей и подарков.

Сообщив эти новости, Сисси продолжила свой путь, оставив меня в замешательстве. Сегодня день рождения бабушки Катлер, а я не знала. Но даже, если бы мне было об этом известно, разве это что-нибудь изменило бы? Я знала, что она обо мне думает – ее чувства были очевидны. И почему я должна думать о том, что у нее сегодня день рождения? Вдруг я вспомнила, как мамочка всегда учила меня относиться к другим людям так же, как мне хотелось бы, чтобы они относились ко мне. Хотя я хотела бы относиться к бабушке Катлер также невнимательно и несправедливо, как она обращалась со мной, но всегда вспоминала слова мамочки. Я вздохнула. Я полагала, что могла бы подставить свою щеку еще один раз. Может, это как раз тот самый случай, которого я ждала. Может, это станет первым шагом, чтобы наладить отношения между мной и бабушкой Катлер. Я не накопила достаточно денег, чтобы купить ей хороший подарок. Что же мне делать?