— Ясно, — согласился Диминг. — Нанта, Сирион и та дьявольская планета Кет… — Он содрогнулся. — Хорошо, что нас держат на расстоянии от нее. Наверное, вы правы. В таких случаях Ангелы знают, что делают. А что такое на Ревело, из-за чего ее закрыли?

— Как обычно, ничего не говорят. Это может быть все, что угодно. Я уже сказал, в этом случае я им доверяю и не намерен распространять устройства, позволяющие кому бы то ни было проникать на такую планету.

— Если не считать Дональда.

— Если не считать Дональда, — согласился Рокхард. — Здесь мне нет оправдания. Если он там по какой-нибудь причине погибнет — он готов был погибнуть. Если нечаянно подхватит какую-нибудь заразу — с этим справятся на Гребд. Я уверен, что он не привезет намеренно ничего вроде семян инь-яня. Я все объяснил, нет? — голос его изменился, словно какой-то внутренний органист закрыл все регистры и открыл совсем другие. Пожалуйста, не говорите, что мне не следовало этого делать. Сам знаю. И тогда знал. Но сделал бы это опять, слышите, вы? Сделал бы это опять, если бы захотел.

Наступило молчание. Диминг, как пристало воспитанному человеку, отвел глаза.

— Мы уже установили, каким образом эти чужие маленькие мгновенники проникают на закрытые планеты. Они оборачивают направление протекания энергии в охранном поле. Аналогией может послужить полярность генератора постоянного тока. Мы удостоверились, — добавил он невесело, — что мгновенник попадает на поверхность планеты без малейшего ущерба. Только когда улетает оттуда, поле убивает все живые существа на борту.

Он поднял голову и невидяще уставился на Диминга.

— Дональд этого не знает, — прошептал он.

— О! — проворчал Диминг. — Догадываюсь, — сказал он после недоверчиво. — Вы хотите, чтобы я… чтобы кто-нибудь слетал туда и сказал ему об этом?

— Сказать ему об этом? Какой от этого прок?

— А разве его мгновенник не может снова обернуть попе?

— Изнутри — нет. Кроме того, этот пример со сменой полярности только аналогия, Диминг. В сущности, дело тут в другом: ему нужно отвезти вот это.

Он достал из ящика стола два маленьких цилиндрика. Вместе взятые они были короче мизинца, а диаметром тоньше карандаша. Диминг поднялся и взял один цилиндрик. На нем были четыре обособленные, плотно закрепленные на каркасе катушки индуктивности: тороиды, состоящие из тысяч витков микроскопически тонкого провода. С одного торца виднелось восьмигранное углубление, очевидно, для вращающегося сердечника, и пружинный зажим крепления. Противоположный конец переходил как бы в нематериальное состояние: он не был ни прозрачным, ни матовым, но одновременно и таким и другим, и при этом глядеть на него дольше чем секунду было неприятно.

— Сменные катушки для мигополя, — сказал он. — Только я еще не видал таких маленьких. Или это модели?

— Нет, настоящие, — отозвался Рокхард усталым голосом. — И в принципе это усовершенствованная версия того, что было в тех спасательных шлюпках. Скорее всего, строители их никогда не сталкивались со смертельными ловушками вроде тех, что расставляют Ангелы, потому что наверняка бы придумали что-нибудь похожее.

— Как они действуют?

— По мере приближения к закрытой области вводят в частоту мигополя фактор случайности. Подобно тому, как в результате воздействия мигополя корабль перестает существовать в нормальном пространстве и не существует в течение какого-либо измеримого промежутка времени в виде реальной массы, благодаря чему может превысить скорость света, так и эта катушка обнаруживает и анализирует частоту поля Ангелов, после чего согласовывается с ним. Поле смерти не может убить никого, потому что приближающийся корабль перестает существовать прежде, чем войдет в него, и не материализуется, пока поле не форсирует. В противоположность устройству, которым пользовался Дональд, вот это не влияет на охранительное поле и не обращает его полярность.

— Значит, если Дональд получит одну такую катушку и поставит вместо своей…

— Он может забыть о существовании охранительного поля…

— …из Ревело и на любой другой закрытой планете. — Диминг подбросил катушку и поймал ее в воздухе. Но руку не опустил, а, держа катушку большим и указательным пальцами, поднес к глазам и посмотрел поверх нее на Рокхарда. — В моих руках все беды и несчастья Вселенной, — произнес он спокойно.

— В ваших руках вся проклятая зараза и все опасные сорняки, что только известны ксенологам, — согласился Рокхард.

— И инь-янь. А инь-янь — это большие деньги, — произнес Диминг задумчиво. Название происходило от слияния двух китайский слов: «инь» и «янь». Красно-голубой диск цветка, поделенный S-образной линией, практически безупречно воспроизводил древний символ единства всех на свете противоположностей — добра и зла, света и тьмы, мужского и женского начал и так далее. И был это наркотик — из известных самый страшный, страшный не только своей силой и тем, что от него практически невозможно отвыкнуть, но и тем, что впятеро усиливал мыслительные способности и удваивал, а то и утраивал физические силы принявшего инь-янь, превращая его в чудовище, превосходящее хитростью, упорством, силой и проворством любого другого представителя своей расы и пылающее неутолимой жаждой принять инь-янь опять и безжалостно уничтожающее всех и все на пути к обладанию зельем.

— Если и впрямь думаете сделать деньги на инь-янь, то вы свинья, спокойно промолвил Рокхард. — Но если это должна была быть шутка, то вы дурак.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, потом Диминг отвел взгляд.

— Вы правы, — пробормотал он. Положил осторожно катушку на стол рядом с другой.

— Вы меня встревожили, Диминг, — сказал Рокхард. — Предположи я, что вам придет в голову использовать катушки для чего-нибудь в этом роде… Дональд может умереть, вы знаете. Он умер бы с радостью, если бы знал.