АЛЕКСАНДР. Смеешься?

АННА. Я знаю, что принесла тебе горе… Я не достойна тебя. Давно собиралась уйти… Не могу оторваться… Но чувствую, скоро все кончится…

АЛЕКСАНДР. Расстаться с тобой!? Немыслимо! Анна, где бы я ни был, я слышу твой голос и вижу тебя…

АННА. Галлюцинации? Мне тебя жаль.

АЛЕКСАНДР. Нет! Счастье не обмануло меня!

АННА. Что ты имеешь в виду?

АЛЕКСАНДР. Просто счастье — нормальное состояние жизни… где каждая клеточка тела поет.

ГОЛОС ЛИЗЫ. Папа! Папа! Ты где? Подойди ко мне, папа! Мне скучно!

АННА /опускается в кресло/. Ты слышишь? /В голосе Анны — скрытая ревность./ Она зовет папу. Ей скучно. Ступай.

ГОЛОС ЛИЗЫ. Папа! Папа!

АЛЕКСАНДР. Иду! /Удаляется в детскую./ ГОЛОС ЛИЗЫ. Сыграй же мне… нашу любимую.

ГОЛОС АЛЕКСАНДРА. Что с тобой делать, конечно, сыграю…

Свет гаснет. Доносится удар колокола. Кружатся, пляшут багровые сполохи. А когда они затухают, перед нами — та же гостиная. Все — как прежде… Только ушло «настроение утра». Из неплотно прикрытой стеклянной двери льется мелодия для флейты из оперы Кристофа Виллибальда Глюка «Орфей и Эвридика». Некоторое время Анна, понурившись, сидит в кресле, затем встает, медленно удаляется в детскую. Из прихожей появляется человек атлетического сложения в облегающей кожанке. Прислушиваясь, он морщится, словно от боли. Флейта смолкает.

ГОЛОС ЛИЗЫ. Папа, играй!

ГОЛОС АЛЕКСАНДРА. По-моему кто-то пришел… Я взгляну.

АЛЕКСАНДР /появляется в холле, замечает человека в кожанке/. Спартак! Я так рад, что вы заглянули!

СПАРТАК. Я — на минуту… Ты даже не запираешь дверей! Дождешься, — придут и сюда!

АЛЕКСАНДР. Как это все неприятно!

СПАРТАК. «Неприятно»!? Да если бы этих ублюдков пустили на шахту, меня бы тут уже не было! /Пауза./ Слушай… а ты славно дудишь!

АЛЕКСАНДР. Вам нравится?

СПАРТАК /со скрытой иронией/. Слеза прошибает…

АЛЕКСАНДР. Красивая музыка — редкое счастье! Когда-то это играли в проходах метро… Флейтистам из милости подавали на жизнь.

СПАРТАК. Вот, вот…Если шайке Егуды удастся нас одолеть… то ты со своею пиликалкой сможешь спуститься в метро… Ну а мне куда деться прикажешь?

АЛЕКСАНДР /достает портсигар, спички/. Я закурю?

СПАРТАК. Ты хозяин.

АЛЕКСАНДР /закуривает/. Не торопите меня… Дайте с духом собраться.

СПАРТАК. Так я и думал! Канальи! После того, что они с тобой сделали там, на дороге, ты не решишься приехать на шахту! На это и был их расчет!

АЛЕКСАНДР /печально опускает голову/. Я приеду…

СПАРТАК. Ну, ну… А чего ты, вдруг, скис?

АЛЕКСАНДР /тихо/. Лиза… Что будет с ней?

СПАРТАК. Да… Тут вышел прокол.

АЛЕКСАНДР. Это что-то наследственное… Я часто хвораю… Мне нельзя было даже мечтать о ребенке!

СПАРТАК. «Наследственное»!? Не болтай ерунды!

АЛЕКСАНДР. Вы так говорите… как будто вам что-то известно!

СПАРТАК. Хоть в чем-нибудь, Корифей, я могу разбираться? Или ты уже узурпировал право на ИСТИНУ!

АЛЕКСАНДР /тихо/. К ИСТИНЕ можно лишь без конца приближаться…

СПАРТАК. Нет же! ИСТИНА — «барышня», нуждающаяся в ласке и покровительстве! /Смеется./ АЛЕКСАНДР /замечает появившуюся из детской жену/. Вот и Анна!

АННА /прижимает палец к губам/. Т-с-с-с… Она засыпает.

АЛЕКСАНДР /понизив голос, обращается к жене/. Знакомься. Это и есть наш Спартак.

Анна и СПАРТАК молча обмениваются кивками.

ГОЛОС ЛИЗЫ /капризно/. Папа! Папочка, где ты? Ну, подойди же!

АЛЕКСАНДР /громко/. Иду, моя крошка! /Гасит сигарету в пепельнице./ Простите. Я на минутку. /Удаляется в детскую./ СПАРТАК /АННЕ/. Ну, здравствуй… Как ты тут… с ним? /Пауза./ Молчишь? Понимаю… И ты меня тоже пойми: ведь тогда я не мог знать всего…

АННА /приближается к СПАРТАКУ/. Негодяй! /Дает гостю пощечину./ СПАРТАК /спокойно/. Сама виновата: поторопилась с ребеночком.

АННА. Подлец! /Снова бьет СПАРТАКА по лицу./ СПАРТАК. Бей, бей… Но учти, с твоим Александром мы — в «общей упряжке».

АННА /отходит к окну/. Господи! Что между вами может быть общего!?

СПАРТАК. Мы делаем Правое Дело.

АННА. «Правое»!? Я сожалею, что так мало смыслю в ваших делах!

СПАРТАК. И не нужно… «Любящей женушке» — не к чему «смыслить»?

АННА. Да, «любящей»! Только ты тут при чем!

СПАРТАК. Когда-то не так ты со мной разговаривала!

АННА. Всю жизнь себя буду казнить!

Из детской появляется АЛЕКСАНДР.

АЛЕКСАНДР. Она спит… /Спартаку./ Вам — чай? Кофе?

СПАРТАК. Горячего не выношу!

АННА. Мне надо идти. /Прихватив кувшин с подоконника, удаляется влево под арку./

АЛЕКСАНДР немного растерянно провожает глазами жену, потом внимательно смотрит на гостя.

СПАРТАК. Вот от холодненького не откажусь. /Приближается к столику, бесцеремонно наполняет стакан из сифона./ АЛЕКСАНДР. Спартак, вы, случайно, не заболели?