Шрифт:
— Умоляю! Что у нее?
— Не могу объяснить. Ей кажется… Это ужасно! Винерт боится, что не выдержит сердце.
Язык Жемайтиса отличался обилием санскритских фонем. Такой островок — заповедник праязыка сохранился на юге Прибалтики. На нем говорили высокие и спокойные люди. С Эдуардом все было наоборот: небольшого росточка, подвижный, он принадлежал к исключениям, которые призваны только подтверждать правила.
— Я хочу ее видеть! — сказал Конин.
— Это может ее убить!
— Неужели я такой страшный?!
— Простите, я не берусь объяснять.
— Но кто же возмется?
Щелкнул динамик внутренней связи.
— Эдуард, если вы еще в музыкальном салоне — это был голос Винерт, — скорее идите сюда!
— Иду! — крикнул Жемайтис, срываясь с места. Конин посторонился.
— Что получается? — спрашивал он себя. — В человеке открылось изысканное музыкальное чувство, чтобы, не нарушая аромата слова, он без перевода мог понимать незнакомую речь. Общение превратилось в праздник… Почему же на станции оно доставляет одни неприятности?
3
Вернувшись в каюту, Конин взглянул в зеркало.
— Такой же смешной, как всегда… Почему они здесь от меня шарахаются? — он прикрыл глаза и опустился в кресло, вспомнив, как однажды уже не сумел понять человека, а после не мог себе это простить.
Перед выпуском из академии, в день, когда стало известно распределение, он сидел в нелюдном кафе, предаваясь мечтам. Назначение было желанным, но, Иван всякий раз мучительно расставался со всем, к чему привыкал.
Обед подошел к концу, но вставать не хотелось.
На душе было чуточку грустно.
— Каждый стремится к счастью, — рассуждал он, — а по дороге мы то впадаем в восторг, то в уныние. Эти качели изматывают, заставляя думать, что человек сам не знает, чего добивается.
Кто-то спросил: «Тут свободно?» Ваня кивнул, и напротив, сел, пригнув голову, молодой человек с большим лбом, не глядя, нажал кнопку выбора блюд и заговорил: «Назначение получили? Счастливчик! Завидую! Мне еще ждать целый год. Ничего, догоню!» — он говорил это громко резко, выкатив очи. На щеке багровела приметная бородавка.
— Не догоните, — покачал головою Конин, подстраиваясь под «шутника». Тот подался вперед через стол и глядел исподлобья.
— Могу я узнать, у вас лично какая программа?
— Что вам ответить? Приеду на место, осмотрюсь, разберусь в обстановке, буду работать — вот вся программа.
— Я не о том! — «шутник» откинулся в кресле, закинув ножку на ножку. — Невероятно! Люди не понимают элементарных вещей! — бородавка поблекла, а физиономия выражала вселенскую скорбь.
— Действительно, не понимаю, — признался Конин. — О чем вы толкуете?
— Что ж, я могу разжевать. Начнем хотя бы с того, что вы не годитесь для нашего дела. Из вас не получится координатора! — бородавка вопросительно замигала. Камешек брошен — парень ждал не простого ответа, а взрыва.
— Возможно вы и правы, — зевнул Конин. — Пока еще рано судить.
«Шутник» навалился на стол.
— Вам подобных я называю сонными мухами. Вы из тех, которых следует тормошить, чтобы не спали!
— Это имеет значение?
— Он еще спрашивает! Кто тормошит, тот — лидер!
— Как вы сказали?!
— Лидер! Есть такое словечко. Теперь оно не в ходу. Но в чем, как не в лидерстве — предназначение координатора? Он — в курсе всех дел, хотя и не занят добыванием сведений. Знания узкого специалиста ему ни к чему. Менее обремененному интеллектом легче стать вожаком. Если там, куда вас назначили, уже есть по штату начальник, — ему не до лидерства. Это занятый по горло завхоз. А люди не терпят отсутствия лидера. В любом месте должен быть главный. И вот тут без программы не обойтись, потому что надо быть дьявольски ловким, чтобы предвидеть ходы и парировать козни!
Ивана больше всего восхищала серьезность «артиста», изображавшего невероятного типа.
— Я так не умею, — позавидовал он и, стараясь не улыбаться, спросил: — Какие же преимущества лидер имеет сегодня?
— Власть! Как во все времена!
Спустился «Рог изобилия» (робот-бармен) и бросил перед «артистом» кассету заказанной снеди.
— А мне — откровенно признался Конин, — власть представляется невероятной обузой.
— Обузой может быть только ответственность… Власть — никогда! — вскричал «вождь», открывая кассету. В голосе его слышалось превосходство. — Эти вещи не следует путать! Власть означает свободу… от любого контроля! Впрочем, вам не понять.