— Ну и что? Или… — у Томаса начала медленно отвисать челюсть.

— Да. Хоукинг тебе не отец. Когда я выращивал зародыш, я ввёл в него другую ДНК. Не его. Другого клиента. Я вырастил тебя за его счёт. Скажу тебе честно: я выполнил бы тот контракт. Но тот человек… в общем, он умер, и теперь нам надо как-то выбираться из этой ситуации. Короче, нам нужна основная часть денег твоего, так сказать, папаши. Главный приз.

— Нам? Кому из нас нужны деньги? — Томас лихорадочно соображал, что из этой истории может оказаться правдой.

— Нам, — с нажимом произнёс доктор. — Тебе даже больше. Юридически, мой юный друг, ты давно труп. Я ведь оформил все документы по пересадке мозга. Теперь ты в глазах закона — Томас Хоукинг-старший.

— То есть я имею право на…

— Да, на официальную часть состояния вот этого (опять кивок в сторону саркофага). Разумеется, до того самого момента, пока тебя считают твоим папочкой. Понимаешь ли, я всё равно собираюсь сваливать отсюда. На родину. А там… я старый человек, могу и разболтаться. Старики болтливы, знаешь ли.

Томас наконец понял.

— Я… я заплачу, — сказал он сквозь зубы. — За… молчание.

— Нет, нет, что ты, сынок, — благодушно замахал руками доктор, — меня не интересуют твои деньги. Меня интересуют мои деньги. Твой папаша — тот ещё жук. Этакий двуликий Янус. Все считают его богатым человеком, но на самом деле он не богат, а очень богат. И свой самый толстый кошелёк твой разлюбезный папаша где-то очень хорошо упрятал. И нипочём его не отдаст.

— Хорошо, но при чём тут я?

— Мне нужен доступ в твой дом. У него было ещё несколько опорных точек, но информация может находиться только там. Тебя он, естественно, не брал в расчёт, а твоей матери уже заплачено. И, сдаётся мне, это такая информация, которую нельзя доверить памяти. Да ещё и нарезанной на кусочки вместе с мозговыми клетками. Твоё отец не из тех, кто так рискует.

Томас вздохнул.

— Сколько вам надо?

— Договоримся, сынок. Договоримся, — доктор нервно потёр ладошки. Давай ещё раз оживим твоего папочку. Может, он расколется. Жаль, что он в таком состоянии. Можно было бы поджарить его мозги так, что он раскололся бы через минуту-полторы. Но он не выдержит.

— Жаль, — совершенно искренне сказал Томми.

Том Хоукинг-старший проснулся от аромата роз. Приторный запах, казалось, оседал на губах. Жаль, ничего не видно. Ночь? Или что-то со зрением?

Неплохо было бы попросить воды.

Так, зрения нет. Ну да это ещё не самое страшное, Ходивала предупреждал, что такое может быть. Слух — пока непонятно. Тело не чувствуется совсем — как в невесомости. Руки, ноги… ничего нет. Ладно, неважно. Интересно, сильно ли попорчен череп? Томас представил себе искромсанный скальп… впрочем, что сделано, то сделано. Аноширван Ходивала — лучший нейрохирург по эту сторону Атлантики. Другое дело, что пересадка мозга — это всегда лотерея.

Ага, голос. Очень, очень далёкий.

— Томас, это я, Ан. Ты меня слышишь, но ничего не видишь и не чувствуешь своего тела. Томас, у меня плохие новости. Мозг срастается неправильно, идут пересечения синапсов. Я попытаюсь что-нибудь сделать для тебя, но, боюсь, ты никогда не встанешь на ноги. Прости. Я сделал всё, что мог. Томас, ты можешь мне ответить?

Молчание.

— Томас. Ещё одно: у меня кончаются деньги. Я содержу твоё тело на то, что у меня осталось от начальной суммы. Я знаю, что я не заработал тех денег… но я буду искать, куда ты их положил. Я хочу, чтобы ты знал — я их найду. Есть способ найти их даже у тебя в мозгу. Нейрохирурги умеют ковырять чужие мозги. Я просто хочу, чтобы всё было честно. Скажи, где они, и этого не будет.

Молчание.

— Томас. Я могу пропустить через твой болевой центр несколько микроразрядов, и ты окажешься в аду. Я могу накачать твой мозг наркотиками. Я могу активизировать твою память, заставить тебя просматривать всю свою жизнь по кусочкам, и ты не захочешь, а вспомнишь всё. Но я не хочу. Я не хочу этого, слышишь! Скажи мне, где деньги.

Молчание. Потом далёкий, еле слышимый голос:

— Дурак… Ты… убил меня… никогда не получишь… я… предвидел… только молодому… тебе никогда…

На пульте что-то заверещало.

— Мы теряем его! — закричал доктор. — Мы его теряем!

Он бросился к саркофагу, потом в отчаянии стукнул кулаком по крышке.

— Всё. Сейчас он сдохнет. Ладно, будем искать в доме.

Томас-младший поднял голову от компьютера.

— Не надо искать в доме, — он нашел в себе силы ухмыльнуться. — Там ничего нет. И никогда не было.

Доктор резко крутанулся на каблуках.

— Ты догадался? Где?

Молодой Хоукинг победно улыбнулся.

— Да, пожалуй, что я могу это сказать. Видите ли, док, денежки могу получить только я.