– Но я бы не позволила им забрать тебя у меня.

Прохладный ветерок, словно вода, омывал Кирка. Он смутно осознавал, что его разум полон вопросов. Как он был ранен? Как долго он здесь находился? Как давно он знал эту прекрасную женщину? Каждая мысль о ней наполняла его желанием и предвкушением.

Но он не был способен сконцентрироваться ни на одном из этих вопросов. Он мог только реагировать на происходящее здесь и сейчас.

Её ногти, впивающиеся в его плечи. Запах корицы от её тёмных волос, касающихся его лица.

– Ты рад, что ты вернулся? – прошептала Сэлэтрель ему на ухо. Жар её дыхания пульсировал в нём, нарушая работу лёгких, заставляя его дышать через рот.

– Да, – ответил Кирк. Он прижался щекой к её шее. Жадно поцеловал её изящные кудри, прикрывающие затылок.

– Так ты готов помочь? – спросила она. Обхватила его плечи руками, стискивая мышцы, вонзаясь ногтями, отпуская – обещающе.

– Всё, что угодно, – сказал Кирк.

– Враг?

– Уничтожить его. Убить его.

Её губы коснулись его губ, кончик её языка был таким волнующим.

– Кто враг? – спросила она.

Кирк попытался сконцентрироваться. Он нуждался в Сэлэтрели. Он должен чувствовать её в своих объятьях. Казалось, будто он никогда прежде не обнимал никого другого. Но у него не было ответа, который она хотела. Это был один из тех неуловимых вопросов, покрытых тенью. Вопросы, на которые он не мог ответить. На которых не мог пока сконцентрироваться.

– Покажешь мне? – обратился он к ней.

– Это то, что ты хочешь?

– Покажи мне, – попросил он.

Что угодно, чтобы ответить на вопрос. Чтобы дать ей ответ. Унять боль, снова усиливающуюся в нём.

– Смотри, – сказала Сэлэтрель.

Она направила свой пульт на размытый голограммой угол, нажав кнопку.

Появилось изображение. В натуральную величину. Гуманоид.

Кирк задохнулся, когда фигура стала чёткой.

Кирк узнал его.

– Враг, – прошипела Сэлэтрель. – Он должен быть уничтожен. Он должен быть убит.

– Убит, – согласился Кирк. Это единственный путь. Единственный путь обрести покой. Единственный путь найти себя.

Фигура потянулась к нему из голографической дымки, злорадствуя, питаясь тысячей зверств, совершённых Федерацией и Звёздным Флотом против ромуланского народа.

– Убей, – повторила Сэлэтрель.

Кирк кивнул. Он произнёс имя врага.

– Жан-Люк Пикард.

Он изогнулся дугой. От агонии не было спасенья.

Пока Сэлэтрель не подошла и не обняла его, и агония не превратилась в экстаз такой невероятный, что всё остальное потеряло значение.

Кроме единственной мысли… его единственной цели…

Жан-Люк Пикард должен умереть.

Ворф, сын Мога, застонал от удовольствия, когда клыки кренчи пронзили его плечо.

Клингон перенес массу своего тела вбок, рухнув вместе с прожорливой зверюгой вместо того чтобы бороться с ней. Он упал на плотную твердую землю лесной тропинки, чувствуя как острые обломки известняка впиваются в тело, а кренча, застигнутая врасплох, резко перевернулась в воздухе и улетела вперед, потеряв возможность использовать преимущества своих клыков.

Ворф откатился по земле в сторону, дрыгнув в воздухе ногами, затем оттолкнулся одной рукой и вскочил на ноги.

Кренча уже его поджидала. Ее четыре ходильные конечности скребли мягкую почву сбоку от тропинки. Две смертоносные лапы резко подергивались вперед. Язык выскальзывал изо рта рептилии, чутко принюхиваясь, стараясь уловить страх жертвы.

Но Ворфа страх не брал.

Он блаженствовал, наслаждаясь столь долго откладываемым отпуском в заповеднике Алмрона – безграничного пространства нетронутой природы, окружающей Первый Город родной планеты клингонов, Кроноса.

Медленно он оскалил зубы на стоящее перед ним трехметровой длины создание, оттянув губы в свирепой победной гримасе, мотая головой из стороны в сторону. Его плотно заплетенная коса воина молотила по плечам и разбрызгивала текущую из ран кровь. Кровь стекала по его голой груди на простой пояс и набедренную повязку.

Пред лицом смерти Ворф осознавал и чувствовал каждое неуловимое движение жизни вокруг – здесь блуждающий среди листьев шорох легкого ветерка, там – как ползет жук. Он слышал хруст каждой сухой хворостинки. Поскрипывание каждой ветви. И периферийным зрением он отчетливо видел каждый серебристо-пурпурный листок. Даже вонь хищника, стоящего перед ним врывалась в его ноздри подобно бодрящему букету божественного нектара.