«Телепатия?…»

«Да.»

Пума вдруг почувствовала, как вместе со словами в ее сознание проникает что-то еще. Что-то омерзительное и холодное, вызывающее панический ужас.

«Прочь из моей головы!»

«А ты попробуй, прогони меня.»

Верхняя губа чудовища поползла вверх, обнажая ослепительно белые клыки, и Пума готова была поклясться, что оно презрительно улыбается, видя ее бесплодные попытки изгнать его из своего сознания.

Яркая алая вспышка полыхнула перед ее мысленным взором, а следом за ней пришел самый страшный кошмар, преследовавший ее с тех пор, как девятилетняя Саша Угольникова проснулась в объятом пламенем доме и, открыв в себе способности Назгула, превратилась в Пуму… Лица! Искаженные гримасой боли человеческие лица, перетекающие одно в другое среди языков пламени. Она вновь увидела огонь, подбирающийся к ней, рушащиеся потолочные балки, и тысячи лиц, тянущихся к ней.

Тело окатила волна слабости. Ноги Пумы подкосились, и она рухнула на асфальт лицом вниз, не думая более о стоящем рядом зверочеловеке. Ей хотелось одного, чтобы видение пламени исчезло, забрав с собой ее страх перед ним. Не выдержав, она исступленно закричала, бессильно молотя по асфальту руками, вкладывая в этот крик весь страх и всю боль, пережитую и сейчас, и три года назад, во время пожара, обратившего ее в ту, какой она была сейчас.

Ее крик отчаянья вихрем пронесся над мостовой, заставив людей в панике закрывать окна и прятаться по машинам. Казалось, вся улица пришла в движенье — всколыхнулся, как в землетрясенье, асфальт, зазвенели стекла в оконных рамах, в пыль рассыпались фары стоявших рядом автомобилей, и даже величавые дома, стоявшие тут более полувека, казалось, хотели сорваться с места и броситься бежать, спасаясь от вырвавшейся наружу неподконтрольной силы Назгула.

Зверочеловек запрокинул голову вверх и, обратив к затянутому дымной пеленой небу свой единственный уцелевший глаз, громко рассмеялся хриплым каркающим смехом. Он добился того, чего хотел. Он заставил того, кого так боялись его создатели, валяться перед ним на земле, моля о пощаде. И более того, он заставит этого Назгула исполнить то, чего он хочет. То, что поручил ему Джеральд!

«Ты ничтожество! Я могу убить тебя, не пошевелив даже пальцем…»

Она не отвечала. Не могла ответить… Она даже не слышала его, пытаясь создать мысленный барьер, который помог бы ей отгородиться от вездесущих огненных лиц.

«… Но я не стану этого делать!»

Лица отступили, подчиняясь приказу кого-то извне, и Пума нашла в себе силы ответить.

«Почему?»

«Скоро узнаешь!»

И монстр снова захохотал, срываясь с места в неистовый бег, оставляя Пуму одну, наедине со своим кошмаром.

Огонь в ее сознании отступил, но теперь он стоял колеблющейся стеной совсем рядом. Осознавая, что это не может быть ничем иным, кроме галлюцинации, Пума все же чувствовала его жар и, закрывая глаза, видела распахнутые в агонии рты и перекошенные от боли скулы.

Лица… Огненные лица…

Она сидела на тротуаре, широко раскрыв глаза, чтобы не видеть их, но отблески огня долетали до нее даже в реальный мир. И если бы кто-то из шарахавшихся от нее людей рискнул бы подойти ближе, он пришел бы в ужас, увидев дьявольские красные искорки, время от времени вспыхивающие в расширенных зрачках Назгула.

Воображаемый мир сливался для нее с реальным, и это было ужасно.

Пума медленно поднялась на ноги и заставила «Флайб» подняться в воздух.

«Нужно догнать его!.. Догнать и уничтожить! Уничтожить, пока он не натворил новых бед! Нет, сначала доложить в штаб…»

Шагнув на «Флайб» и взмыв над дорогой она нажала на кнопку переговорного устройства.

— Диспетчер, это Пума… — голос ее дрожал.

— Слушаю тебя.

— Только что имела стычку с одним из этих существ на пересечении проспекта Дзержинского и Королева… — пылающие лица вновь приблизились на шаг, при одном лишь воспоминании о зверочеловеке, и Пума умолкла, широко открыв глаза, чтобы не видеть их.

— И?… Результат?

— Он ушел. Сшиб меня с «Флайба» и убежал. Но я ранила его! Кажется, серьезно ранила — потому-то он и ушел, не добив меня.

— С тобой все в порядке?

— Синяки и ссадины. В остальном все в норме. Могу продолжать действовать. Просто скажи мне, куда лететь, где они сейчас?

— Повсюду, Пума, повсюду! Вызовы поступают практически изо всех районов города. Ты лучше скажи, что ты узнала о них во время столкновения? Мы, ведь, мало что знаем о них. О их возможностях…

— Они сильны! Особенно тренированы ноги — я с трудом догнала этого урода на «Флайбе». Ростом под два метра — это вам, наверняка уже известно, стальная мускулатура, но при этом пластика и гибкость такая, что любой из наших мог бы позавидовать. И главное…

«Они телепаты!»

— Что?

— Они… — Пума не могла договорить. Огонь, бушующий в ее разуме не хотел, чтобы она произнесла эти два слова. Лица подступили еще ближе, и теперь, даже с открытыми глазами, она видела не только отблески пламени. Теперь она могла слышать их голоса…

«Не смей! Не говори!

Они не должны знать!

Не говори, иначе умрешь!

Ты видишь нас? Мы рядом!

Еще один шаг, и тебе конец!»

Пума в ужасе закрыла лицо ладонями, но даже в них она видела блики алого пламени и красные искорки, мерцающие в ее зрачках. Она должна передать эту информацию! Должна! Но не может! ОНИ не дают ей этого сделать. Сейчас пума отдала бы все, лишь бы огонь ушел, но в ее памяти все еще были свежи воспоминания о том, во что вылилось это желание три года назад.