И вот главный герой, всеми уважаемый сталкер с огромным стажем, отправляется к Шару, а в напарники себе берет новичка. Говорит ему о том, куда они идут но, разумеется, не о Мясорубке. Они проходят все ловушки, уже подходят к Шару и этот молодой кидается к нему, крича на бегу свое желание: «Счастья! Счастья для всех и сразу! И пусть никто не уйдет обиженным!» Мясорубка хватает его и превращает в фарш. Тут же, за одну секунду. А главный герой проходит к Шару и глядя на него думает о том, чего бы ему такого пожелать. Вроде бы, вот оно, счастье — только скажи слово, и все! Богатство, власть… А ему ничего на ум не идет кроме «Счастья для всех сразу!»

Надя умолкла и ночная тишина вновь воцарилась на полянке. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, и лишь горящие отблесками его огня облака напоминали о том, что ночь еще не полностью заступила в свои права.

Все ждали продолжения рассказа, чувствуя, что он не закончен.

— И чего же он пожелал? — не выдержал Денис.

— Не знаю.

— Как не знаешь?

— Стругацкие об этом не писали.

— Богатства он пожелал! — недовольно буркнул Коля, — Много денег, бабу себе хорошую, да работу поприличнее, чтобы денег платили до хрена и не делать ни хрена.

— Почему? — удивилась Ира. — Откуда такой жестокий пессимизм с примесями максимализма?

— Ну ты выдала, гуманитарий! — хохотнул Антон, — Максимализм, пессимизм! Тебе, милая, не в пед надо поступать, а в НГУ!

Ира недовольно отмахнулась — мол, ну тебя в баню с твоими шутками, но виду не подала и глядя Антону прямо в глаза отчеканила:

— Индетерминированное судорожное сокращение диафрагмы с короткими выдохами через рот при отсутствии внешних раздражителей, является неотъемлемым атрибутом личности с неадекватным восприятием окружающей действительности! Что? Съел, летчик? Мы еще не так умеем!

— А что вся эта фигня значит? — удивленно спросил Антон, уже предвкушая ответ после которого деревья начнут содрогаться от дружного хохота.

— Смех без причины — признак дурачины! — отозвался Денис без тени улыбки.

Хохот грянул, но отнюдь не такой дружный и мощный, как хотел бы Антон.

— Потому что не верю я в альтруизм. — продолжил свою мысль Коля, отвечая на Ирин вопрос. — Не верю в то, что человек может сделать что-то для других бескорыстно! Если какой-то миллионер жертвует деньги детскому дому — он хочет, чтобы его имя появилось в газете. Это и реклама и удовлетворение собственного тщеславия. Разве он станет дарить эти деньги анонимно? Черта с два? Быть может, не сказав ничего прессе, зато подписывая бумаги на глазах, скажем, жены… Я, конечно, здорово утрирую, но вы же наверняка понимаете, о чем я говорю.

Все кивнули головами в знак согласия. Каждый в этот момент припоминал, а сделал ли он что-нибудь без оглядки на прибыль или удовлетворение.

— Вот я и думаю, почему Надя не знает, чем кончилась эта история с Золотым Шаром. Авторы оставили концовку на домысливание читателю. Здравомыслящий человек поймет, чего пожелал этот сталкер. Что как бы он ни хотел осчастливить этот мир, первым делом он все равно подумает о себе.

— Коль, но ты же сам только что говорил, что хотел бы сделать что-то полезное для других? — спросил Денис — Как сие понимать? Самообман?

— Нет, не самообман. Неразрешимая проблема. Как сделать что-то для других, оставаясь при этом в выгоде самому?

— Ш-ш-ш… — прошептала Таня, — Кто-то идет! Может пройдут мимо?

— Да что-то волнуешься? — ответил Антон, прислушиваясь к раздающимся все ближе голосам — Ну идут и идут. Дачники, наверное, домой возвращаются. К полуночи… М-да, странные тут дачники. Но один хрен, мимо пройдут. Мы им без надобности.

Ребята молчали, слушая как несколько человек громко переговариваясь и смеясь направляются к ним. Девушки поплотнее прижались к своим парням, парни покрепче обняли девушек, ощущая себя рыцарями — их защитникам и покровителям. Сердце каждого из низ забилось хоть немного быстрее в ожидании момента, когда идущая сюда компашка окажется в поле зрения. Нет, никто не боялся и даже не волновался — просто люди, идущие ночью по лесу наверняка предвещают некое событие. Оно может быть интересным, смешным или опасным. А, быть может, до смешного опасным и потому интересным…

Вот темные фигурки, освещаемые лунным светом, показались из соседней рощи. Направляются сюда, явно на свет костра. Шестеро. Судя по всему, парни. Судя по всему, пьяные — вот один споткнулся и чуть не упал, удерживаемый рукой другого, а вот и тот второй пошатнулся, едва не рухнув на землю вместе с первым. Пьяны в умат? Вряд ли. Иначе они и шагу бы не ступили ночью по лесу, запинаясь то о корни, то о сучья, то о муравейники. Скорее всего просто изрядно перебрали, но уже начали отходить.

Теперь слышен стал и их разговор.

— Курить хочу, бля, сил нет! Ково хера ты пачку посеял, а?

— Ни хера! Щас дойдем туда, к костерку, там у ребят наверняка есть. Угостят.

— Все, щас курнем и двинем домой. Осталось только вспомнить, в какой стороне этот трахнутый завод, через который мы сюда шли!

— Да, бля, завел ты нас, Серый, в гребаные дали. Теперь хер домой выберемся, а я и жрать и спать хочу!

Когда они были в десятке метров от рощи, в которой расположился Денис с друзьями, один из них громко закричал, едва справляясь со своим заплетающимся языком.