– Видимо, да. Бремнер говорил, что они нарочно провели грубый обыск в моем номере.

– Чтобы ты догадался о наличии гостей? – поняла Натали.

– Да.

– Значит, ЦРУ знает, что тебя подставили…

– И в свою очередь решило сыграть в игру, предложенную КГБ, – закончил он.

– Да, это может означать только одно, в КГБ есть информатор ЦРУ. Или утечка информации. По-моему, все просто.

– Я осел, – растерянно сказал он, – господи, какой я идиот! Теперь понятны слова Бремнера об этом агенте. Значит, ЦРУ было проинформировано об этой операции.

– Разумеется. Но чтобы не расшифровать своего агента, ЦРУ просто вынуждено играть в эту игру, – убежденно сказала Натали.

– Поэтому они и послали ко мне Шранца.

– Да. Кстати, он полное ничтожество. Надо мной смеялись, когда я о нем расспрашивала.

– Все сходится. Они же не могли послать толкового парня. Но как тогда объяснить смерть связного? Я понимаю, что это сделал МОССАД. Но для чего?

– Может быть, чтобы расстроить вашу игру?

– Какая выгода от этого израильтянам?

– Не знаю.

– Вот это обстоятельство меня очень волнует.

– Значит, и этого мы пока не знаем. А кто убрал Ленарта?

– Думаю, наши. Все факты против Галинского.

– Но это еще нужно проверить. Учти, если это КГБ, значит, Бремнер мог решить, что тебе не доверяют. И сразу предложить сотрудничество. Ты выходишь из игры, а агент остается ни при чем.

– Да. Но только в том случае, если Ленарта действительно убрали наши. А это, видимо, так и есть, – горько сказал он. – Это я виноват в смерти Марка. Прежде всего – моя собственная оплошность.

– Потом будешь себя распинать, – строго сказала женщина, – давай думать дальше. Бремнер не хочет, чтобы тебя завербовал Симхович. Так?

– Так. Во всяком случае, вашим это неприятно.

– А Симхович?

– Этот тоже не хочет уступать ЦРУ ни в чем.

– Опять что-то такое, чего мы пока не знаем. Но, видимо, израильтяне настроены очень решительно. Резидент МОССАДа знал, что я агент ЦРУ, и тем не менее отдал приказ о моей ликвидации. А если это тоже было подстроено? – вдруг спросила женщина.

Он замер.

– Не думаю, – наконец сказал он, покачав головой, – тебя действительно хотели убрать.

– Чтобы оставить тебя одного. Если Симхович замахнулся даже на убийство штатного агента ЦРУ, значит, у него должны быть очень веские причины. Почти исключительные.

– Верно. Я тоже об этом думал.

– Значит, у нас теперь две главные задачи. Ты должен осторожно узнать у Галинского, кто убрал Ленарта. И попытаться выяснить, почему хотели убрать меня. Что за непонятный интерес МОССАДа к твоей личности?

– Подожди, – вдруг сказал он, – а если мы на этом сыграем!

– На чем?

– Если тебя действительно пытались убрать. И все будут знать, что это сделал МОССАД. Начнется скандал.

– Огромный. Ну и что?

– Симхович начнет искать алиби. А самый главный свидетель – я.

– Мне не совсем ясно, что ты придумал.

– Заставить Симховича рассердиться. Очень сильно разозлиться и, как следствие, начать оправдываться перед Бремнером. Если это сработает, я могу наконец узнать, для чего я нужен израильтянам.

– Боже мой, – вдруг прошептала женщина, – ты хоть понимаешь, на какой риск идешь? Один неверный шаг, и тебя убьют.

Он обнял ее.

– Я теперь никого не боюсь. У меня есть свой собственный агент ЦРУ.

Они рассмеялись. На этот раз вдвоем и почти искренне.

Они сознавали свое положение. Эта встреча могла стать для них последней даже при самом благоприятном исходе игры. И поэтому он медлил, не решаясь первым заговорить о расставании. Когда ждать больше стало нельзя, он наконец коротко выдохнул:

– Пора.

Она поняла без слов. Натали Брэй была сильной женщиной. Профессионалом. Она молча поднялась вслед за ним. Прощальный поцелуй был мучительно долгим.

– Мы увидимся? – не удержалась она.

– Обязательно, – он почти верил в такой невероятный шанс.

Она почувствовала это «почти».

– Я буду ждать тебя еще три года, – попыталась улыбнуться Натали, – но ты только постарайся уцелеть.

– Я еще вернусь, и поужинаем, как тогда, три года назад.

Он заставил себя наконец оторваться от нее.