Шел снег с моросящим дождем. Наши артиллеристы вели по противнику непрерывный огонь. Снаряды стали рваться недалеко от летчиков. Друзья упали на дно траншеи и сидели в ней до тех пор, пока не прекратилась стрельба.

Ночь. Дождь. Нудный, холодный… Фашисты изредка ведут редкий огонь. То здесь, то там взвиваются в небо ракеты. Два измученных человека ползут между двумя проволочными заграждениями. Здесь ничья земля - нейтральная полоса. Вот берег реки. Осторожно ползут два офицера по льду. Вот свои заграждения. Оба начинают разговаривать громко, чтобы наблюдатели в наших траншеях услышали русскую речь и не обстреляли.

Посидев немного, оба поднялись и побежали к своим заграждениям. Здесь их остановили пехотинцы. Комбат широко раскрыл глаза, когда солдаты привели ему двух летчиков.

–  Вы что, на крыльях через мины перелетели!

Но летчики ничего не ответили: они смертельно устали.

Через час их обоих доставили в штаб стрелкового полка, а потом на самолете сюда, к нам. [31]

Первое знакомство с французами

Март. Горячая боевая страда не спадает. Вылеты на бомбометание продолжаются во все возрастающем темпе. Сейчас мы уже не такие одинокие и беззащитные, как в первые дни войны, когда один бомбардировщик уходил на боевое задание без прикрытия. Действия наших летчиков надежно поддерживаются истребителями дивизии генерала Захарова. Особенно тесная у нас связь с полком истребителей, которым командует подполковник Анатолий Емельянович Голубов. В этот период, как правило, ни один вылет на боевое задание не проходит без того, чтобы нас не поддерживали его летчики.

Совместная боевая работа сблизила людей, спаяла их в единый крепкий коллектив. Тесное содружество истребителей и бомбардировщиков до минимума сократило потери. Мы стали меньше терять людей в бою.

Сам Голубов был частым гостем в дивизии. Наши летчики уже стали считать его окончательно своим. Нет Голубова, и будто кого-то не хватает. Однако наступило время, когда 261-му авиаполку пришлось с ним временно расстаться. [32]

Правда, на небольшой срок, но все же.

Однажды меня вызвали к аппарату. Говорил генерал-майор авиации Пронин - начальник штаба нашей воздушной армии.

–  Принимайте гостей, - сообщил он.
– Дивизии придается эскадрилья истребителей «Нормандия». Познакомьте летчиков с обстановкой на фронте, с приемами вражеских асов. С этого дня у вас будет своя охрана, - засмеялся в трубку генерал.

–  А как же Голубов?
– спрашиваю я.

–  Придется временно разлучиться, - пошутил начальник штаба армии.
– Ничего не поделаешь - война. Сегодня к исходу дня на «ЛИ-2» ждите людей, не входящих в состав французских экипажей, - техперсонал, переводчиков. Постарайтесь создать им приличные условия. Всего хорошего.

Из штаба я вышел совсем обескураженный. Шутка сказать - к вечеру прилетит одна партия французов, к утру жди вторую, а времени для создания им мало-мальски приличных условий всего ничего. Однако ждать не приходится. Сажусь в свой «ПО-2» и лечу из Кондрова в Полотняный завод, на аэродром Дымченко. У него условия для размещения гостей лучше, чем в других полках дивизии.

Полк Маркова стоял тогда недалеко от разбитого фашистами города Юхнова, полки Осипенко [33] и Гаврилова - возле сожженных деревень Фатьяново и Адуево, а полк Костяева - в некотором отдалении от фронта готовил к бою молодые экипажи, прибывающие на пополнение.

Известие о прибытии французов Василий Иванович воспринял с обычным для него спокойствием.

–  Что ж, если надо принять - примем, если надо научить, как бить фашистов, - научим. Были бы хорошие люди. На войне всем места хватит.

Он тут же вызвал командира батальона аэродромного обслуживания подполковника Шевченко и приказал ему подготовить для размещения гостей два домика на опушке леса.

–  Тут им будет удобнее всего, - объяснил он, - и самолеты рядом, и до столовой рукой подать. А наших переведем в крестьянские дома, там тоже неплохо.

Летчиков не пришлось долго уговаривать о переселении. Узнав, что домики передаются французским товарищам, они быстро собрали пожитки и перебазировались на место нового расквартирования.

В оставшиеся до вечера часы солдаты привели домики в порядок - помыли полы, внесли железные койки, застелили их солдатскими одеялами. Наши официантки, связистки тоже внесли свою лепту в общее дело. Откуда-то были добыты [34] снарядные гильзы, сделаны бумажное цветы. На окнах повисли беленькие занавески. И все это за каких-нибудь два-три часа. Вот уж, поистине, если русский человек захочет принять гостей, то сам расшибется в доску, а примет по-настоящему!

–  Кому-кому, а нашему АХО приезд гостей только на пользу, - смеялся Дымченко, проверяя работу хозяйственников.
– Смотри, как убрали!

Солнце уже садилось за зубчатой кромкой дальнего леса, когда на укатанную тяжелыми катками взлетно-посадочную полосу опустился «ЛИ-2». Он привез первую партию французов. Первым, кто представился мне, был врач, - среднего роста, веселый блондин с типично русским лицом, При более близком знакомстве выяснилось, что он действительно наш соотечественник. Его родители в свое время эмигрировали во Францию. Там рос и учился доктор Лебединский.