— Два дня жду, на третий сама за тобой прилечу, — пригрозила она.

Карло ответил ей вежливой улыбкой законного сообщника в плотских усладах:

— Долго ждать не придется.

Конни, озабоченно нахмурясь, отчего сразу стала некрасивой и старой, высунулась в окно.

— Не знаешь, зачем ты нужен Майклу?

Карло пожал плечами.

— Он давно обещает мне повышение. Может, об этом пойдет разговор. Намекал, во всяком случае. — О встрече с семейством Барзини, назначенной на этот вечер, Карло ничего не знал.

У нее посветлело лицо.

— Правда, Карло?

Он обнадеживающе кивнул. Лимузин плавно тронулся с места и выехал за ворота.

Только когда он скрылся из вида, Майкл вышел проститься с Кей и детьми. Карло тоже подошел к ним, пожелал Кей счастливого пути и приятного отдыха. Наконец скрылась за оградой и вторая машина.

Майкл сказал:

— Извини, что так получилось, Карло. Это дня на два, не больше.

— Да ничего, что ты, — поспешно сказал Карло.

— Ну и отлично. Сиди у телефона, я тебе позвоню, как только освобожусь. Мне надо сперва провернуть кое-что другое. Ладно?

— Хорошо, Майк, конечно.

Карло направился домой. Там позвонил любовнице, которую содержал втихую поблизости, в маленьком поселке Уэстбери, и договорился, что постарается, уже на ночь глядя, приехать к ней. Потом запасся бутылкой хлебной водки и стал ждать. Ждать ему пришлось долго. В первом часу дня к воротам начали подъезжать машины. Карло видел, как из одной вышел Клеменца, немного погодя прибыл Тессио. Обоих впустил к Майклу в дом телохранитель. Клеменца часа через два опять уехал; Тессио больше не показывался.

Карло вышел минут на десять прогуляться на свежем воздухе. Все, кто нес охрану в парковой зоне, были ему знакомы — иные даже числились приятелями. Он рассчитывал кое с кем из них потрепаться от нечего делать. Но, как ни странно, никого из тех, кто дежурил сегодня, он не знал. Все были новые. А самое странное, что ворота охранял Рокко Лампоне, — Карло не мог не знать, что Рокко занимает в семействе слишком высокое положение и такая черная работа не соответствует его рангу. Кроме как при чрезвычайных обстоятельствах.

Рокко дружески улыбнулся ему, поздоровался. Карло настороженно следил за ним. Рокко сказал:

— Ха, ты ведь вроде отдыхать намыливался?

Карло развел руками.

— Майк велел задержаться на пару дней. Для чего-то я ему понадобился.

— Ага, — сказал Рокко Лампоне. — Я тоже. Оказалось — за воротами доглядывать. Да ладно, пес с ним, хозяин — барин.

Оттенок пренебрежения в его голосе означал, что Майкл совсем не таков, каким был его отец. Карло не принял предложенного ему тона.

— Майк знает, что делает.

Рокко молча проглотил упрек. Карло бросил ему: «Ну, бывай», и зашагал назад к дому. Что-то явно случилось, но, видно, Рокко был не в курсе дела.

Майкл стоял у окна гостиной, наблюдая, как слоняется по пятачку Карло Рицци. Хейген сзади протянул ему рюмку коньяку, и Майкл благодарно припал к ней. Хейген сказал, очень мягко:

— Майк, пора начинать. Время.

Майкл вздохнул:

— Хоть бы не так скоро. Хоть бы старик еще пожил малость.

— Ничего, все будет нормально. Если уж мой глаз ни за что не зацепился, то постороннему тем более слабо. Ты подготовил все на совесть.

Майкл отвернулся от окна.

— Очень многое разработал он, отец. Я до того и представления не имел, какая у него голова. Хотя ты-то, наверно, знаешь.

— Второго такого нет и не будет, — сказал Хейген. — Но даже он не сумел бы сделать лучше. Очень красивая работа. А значит, и ты не совсем безнадежен.

— Жизнь покажет, — сказал Майкл. — Клеменца и Тессио здесь?

Хейген кивнул. Майкл одним глотком осушил рюмку до дна.

— Пришли ко мне Клеменцу. Я дам ему инструкции лично. С Тессио я вообще не хочу встречаться. Просто передашь ему, что примерно через полчаса мы с ним выезжаем на переговоры с Барзини. Об остальном позаботятся ребята Клеменцы.

Хейген невыразительным голосом спросил:

— Тессио снять с крючка никак нельзя?

— Никак, — сказал Майкл.

В маленькой пиццерии на боковой улочке города Буффало, штат Нью-Йорк, было в обеденный час не протолкнуться. Постепенно толпа рассосалась, продавец снял с оконного прилавка жестяной круглый лист с непроданными ломтями пиццы и поставил на полку громадной кирпичной печи. Заглянул внутрь проверить, не поспела ли свежая пицца. Слой сыра сверху не начинал еще пузыриться. Потом повернулся к окошку, из которого торговал навынос. Молодой, нахального вида паренек, стоящий снаружи у окошка, проговорил: