— Ванюша, постой! — Громыч, казалось, его даже не слушал. — У меня важная новость! Асенька пропала…

— Ты не понял! У меня роман с настоящей дочкой президента! — воскликнул Иван. — Представляешь, поганец Рябиновский и здесь пытался перебежать мне дорожку!

Он вдруг замер, тихо осознавая.

— Погоди… Что значит «пропала»?

— После бала Асю не смогли найти. Нигде, — не мигая, с ужасом в глазах проговорил Петруша. — В автобусе стали считать девочек и не досчитались. Кинулись обратно во дворец, а охрана говорит: «В Георгиевском зале никого». В коридорах тоже. Куда подевалась, немыслимо. Как сквозь землю провалилась.

Ваня присел.

— Вот дурёха! Ну почему от девчонок одни проблемы, а?! — он скрипнул зубами. — Послушай, не могла ж она исчезнуть из Кремля… Там несколько периметров охраны! Может быть, ей стало дурно, и отвели в медпункт?

Генерал Еропкин сам вызвал Ване с Петрушей такси до Никитских ворот.

Уже через полчаса, прибыв в штаб, Царицын мобилизовал велоказаков и муравских братьев. Половина личного состава с враньём пополам вырвались из дома — и теперь полуэскадрон верных бойцов на великах прочёсывал Александровский сад, Китай-город, переулки Тверской и Большой Никитской.

Без Аси в штабе выжигателей было холодно. Вельможи на старинных почерневших портретах, казалось, зябко переминались и тайком, улучив минуту, дышали в ладони. Петруша почти плакал, Ваня бегал из угла в угол по штабу, нервно почёсывал рёбра…

— Куда? Вот куда могла подеваться?

В углу поблескивал тот самый тазик, что раньше стоял посреди комнаты.

Теперь вода с потолка не капает, вода лежит на крыше снегом.

Этот тазик всегда выносила Ася, тихонько пыхтя, сдувая русые волосы, падавшие на глаза. Они даже не помогали ей! Так были заняты великими делами: ловили банковский бро-немобиль, планировали налёты на памятники… Ах, если бы вернулась Ася, никто в жизни не дал бы ей поднимать тяжёлые тазики!

Так всегда бывает. Когда человека теряешь, коришь себя, что вовремя не заботился.

Ванька вспомнил удивительные Асины глаза: она редко поднимала их, чтобы взглянуть прямо — и сразу заливало душу мягким, спокойным светом.

Немножко заныло под сердцем: а как же… если он будет счастлив с дочкой президента, уже нельзя будет дружить с Асей так просто, как раньше.

«Что поделаешь, — сказал себе Царицын. — Мы не созданы друг для друга… Моё будущее — сплошная война. Девочка из сиротского дома не годится мне в спутницы. Дочь президента — вот это действительно сюжет. Тут моё будущее, чувствую кожей…»

Позвонил Вася Жуков. Атаман велосипедистов, сопя в трубку, докладывал: «Результатов пока никаких. Начали прочёсывать переулки Солянки».

— Искать, мужики, ещё искать! — ревел в трубку Царицын. — Девочка не могла бы далеко утопать в бальных туфельках…

Отшвырнул трубку, скрестил руки на груди. Запрокинул голову, произнёс с досадой:

— Это уму непостижимо, Громыч! Как можно сбежать из Кремля с охраняемого мероприятия? Ведь нужно иметь своего рода талант неудачника. Понятно, почему в прошлом году именно Ася угодила в Мерлине в самую тяжёлую ситуацию, прямо на жертвенный стол… Это человек такой. Притягивает к себе проблемы.

— Если б разгадать, что с ней случилось… — простонал Петруша. — Возможно, украли. А может быть, и сама убежала — если, к примеру, кто-то обидел. Что если кто-то из ребят подошёл и, например, неудачно пошутил по поводу её платья или причёски. Девчонки страшно обижаются на такие шутки…

— Очень реально, брат Петруччо. В этом случае она могла вылететь из зала в слезах и довольно долго бежать наугад, не разбирая пути, — согласился Царицын и тут же сощурился: — Впрочем, я танцевал с ней первые два круга мазурки… Она была весела, хихикала и радовалась жизни. Потом — не знаю. Может быть, её оскорбил кто-то из нахимовцев? Ты видел, с кем она танцевала после меня? Петруша удивлённо взглянул на него:

— Постой, Ванюша… ведь ты собирался танцевать с Асенькой весь вечер. Ещё наручники хотел захватить.

— Ну да, собирался! — с жаром откликнулся Ваня. — Да зедь я говорил тебе, что встретил на балу дочку самого президента! Чем ты слушаешь, Громыч? Пойми наконец, у меня жизни кое-что важное происходит: я влюблён! И, разумеется, остаток вечера я не мог танцевать с Асей.

— Ну, а… кто тогда с ней танцевал?

— Не знаю. — Ваня пожал плечами. — Она и сама могла пригласить кого-то из ребят. Ничего в этом стыдного нет. Кстати, она не стеснялась — и ко мне подходила, я помню, приглашала на танец. Но я тогда уже не мог, у меня была танцевальная дуэль с Рябиновским. Этот клоун пытался перехватить Васильку!

Кадет Тихогромов смотрел на Ваню с ужасом.

— Ася приглашала тебя на танец? И неужели ты… Ваня почесал нос. Потом затылок.

— Ты думаешь?.. — Царицын медленно опустился на старый диван.

— Уф-ф… а ведь похоже на правду, брат Громыч… Выходит, она обиделась… на меня?

— Обиделась — не то слово, брат. Я думаю, у неё просто сердце изболелось. И в голове все мысли перепутались. У девочек с этим строго, Ванюш.

— Ох, мамочки-и-и… — простонал Иван, сжимая ладонями виски. — Как тяжело с девчонками-и-и…