– Попроси его подняться ко мне.

Через три минуты Шерборн открыл дверь высокому, широкоплечему мужчине с тяжелым взглядом и квадратной челюстью.

– Проходите, сэр. – Шерборн отступил на шаг. – Мистер Шалик примет вас немедленно.

Сержант Гудард вошел, еще раз взглянул на Шерборна, брови полицейского удивленно изогнулись.

– О, привет, Джордж… Я думал, ты умер.

– Нет, сэр. – На лице Шерборна выступил пот.

– Жаль. Теперь ты уважаешь законы?

– Да, сэр.

Гудард огляделся.

– Уютное гнездышко. Лучше, чем Пентовилль?

– Да, сэр.

Шалик указал на стул.

– Присядьте, сержант. В чем дело?

Гудард сел, взглянул на Шалика.

– Насколько мне известно, мисс Натали Норман работала у вас?

Шалик кивнул.

– Она умерла в ночь с субботы на воскресенье. Самоубийство.

Шалик облегченно вздохнул: валютные махинации не привлекли лишнего внимания.

– Боже! – Он достал сигару, неторопливо обрезал. – Как это произошло? Из-за чего?

– Я надеялся, что вы поможете мне найти причину.

Шалик раскурил сигару, глубоко затянулся, покачал головой.

– Мне ничего не известно о мисс Норман. Поверьте! Работала у меня три года, справлялась с обязанностями. – Армо откинулся в кресле, взглянул на детектива. – Я – деловой человек, сержант. У меня нет времени интересоваться личной жизнью сотрудников.

Гудард достал из внутреннего кармана пиджака какой-то предмет, положил его на стол.

– Вам известно, что это такое, сэр?

Шалик нахмурился. Перед ним лежала канцелярская скрепка.

– Канцелярская скрепка, – недоуменно ответил он. – Надеюсь, вы задали этот вопрос не ради любопытства, сержант. Вы отнимаете у меня дорогое время.

Гудард не терял спокойствия:

– Как я понимаю, мистер Шалик, ваши конкуренты с удовольствием ознакомились бы с некоторыми аспектами вашей деятельности?

Лицо Шалика застыло.

– Мне кажется, это не ваша забота.

– Я бы согласился с вами, сэр, если бы не эта штука. – Гудард указал на канцелярскую скрепку.

– Что вы хотите этим сказать?

– Это не скрепка, а высокочувствительный микрофон. Использование его без специального разрешения незаконно.

Шалик похолодел.

– Не понимаю, о чем идет речь.

– Эту канцелярскую скрепку нашли в квартире мисс Норман, – объяснил Гудард. – Детектив, расследовавший ее смерть, догадался, что это такое. Скрепку передали в Особый отдел. Поэтому я пришел к вам.

– Я ничего не знаю. – Шалик облизал пересохшие губы.

– Вы не видели ее раньше?

– Кажется, нет… откуда мне знать? – с трудом скрывая охватившую его панику, показал на лежащие на столе документы. – Я не обращал внимания. Не смотреть же на каждую скрепку. Возможно… не знаю…

– Для этого микрофона, – Гудард взял скрепку, положил в карман, – необходим специальный диктофон. Вы позволите осмотреть стол мисс Норман?

– Конечно. – Шалик поднялся, проводил детектива в приемную. – Вот… ее стол.

Гудард быстро проверил все ящики, заглянул в стенной шкаф. Повернулся к Шалику:

– У вас не возникало подозрений, что мисс Норман шпионит за вами?

– Нет… Определенно.

– Что вам известно о ее личной жизни?.. Она завела молодого человека. Соседи видели, как тот заходил в ее квартиру. Вы знаете, кто он?

– Не могу поверить! – Сообщение Гударда потрясло Шалика. – Однако если вы уверены… Нет, я ничего о нем не знаю.

– Расследование продолжат, сэр. Вероятно, мы еще встретимся.

– Вы всегда сможете найти меня здесь.

Гудард направился к двери, остановился на пороге:

– Вам, вероятно, известно, что Джордж Шерборн отсидел шесть лет за подлог?

Лицо Шалика оставалось непроницаемым.

– Я знаю об этом. Шерборн теперь совсем другой человек. Я им доволен.

После ухода детектива Шалик сел за стол, достал носовой платок, вытер потные ладони.

Неужели микрофон? На его столе? А если да? Что, если эта бледнолицая дрянь записывала его разговоры? На пленку могло попасть многое. Взять хотя бы перстень Борджа. Неужели она записала все подробности? И где диктофон? Может, она не успела его взять? Может, решила покончить жизнь самоубийством, но не предавать его? А если она записала разговоры с четверкой, отправившейся в Африку? Если пленки уже у Каленберга?