– Я заплачу, а потом спать.

– Не стоит горячиться, – попытался успокоить Феннеля Гэрри. – Девушка устала. Если хотите, я могу погулять с вами.

Феннель никого не слышал, встал, вышел из ресторана, направился к лифту, дрожа от ярости. И тут же вспомнил предостережение Шалика: «Оставь мисс Десмонд в покое!.. Иначе Интерпол немедленно получит твое досье».

У себя в номере Феннель разделся, лег в постель и забылся тяжелым сном.

Каждый день Макс Каленберг просыпался в пять утра, будто в голове звенел будильник.

Огромная кровать покоилась на круглой, приподнятой над полом платформе. Справа от изголовья отделанная деревом панель с десятью разноцветными клавишами. Каждая клавиша выполняла одно из желаний: красная закрывала и открывала шторы; желтая опускала платформу так, что богач мог перекатиться в инвалидное кресло на электрическом ходу; при нажатии на голубую откидывалась крышка люка, и перед Каленбергом появлялась чашка дымящегося ароматного кофе; черная наполняла ванную водой нужной температуры; зеленая управляла монитором, обеспечивающим прямой контакт с одной из секретарей.

В тот день, проснувшись, Каленберг нажал на красную кнопку – шторы раздвинулись, открыв низко плывущие грозовые облака, и Макс решил, что дождь не заставит себя долго ждать. Включив свет, он коснулся голубой клавиши и взял из люка поднос с серебряным кофейником, кувшинчиком молока, сахарницей и фарфоровой чашкой.

Человек, лежащий на огромной кровати, с наголо обритой головой, широко посаженными голубовато-серыми глазами, прямым носом и квадратным раздвоенным подбородком, напоминал героя кинобоевика. Каленберг спал голым, из-под простыни виднелся загорелый, мускулистый торс.

Макс выпил кофе, закурил, нажал зеленую клавишу. Экран монитора ожил: Миа – индианка – потянулась за карандашом и блокнотом. Каленберг с удовольствием следил за ее грациозными движениями. Макс любил красивых женщин и нанимал на работу только тех, кто ему нравился.

– Доброе утро, сэр. – Девушка взглянула прямо в камеру.

– Доброе утро, Миа. – Каленберг отпил кофе. – Почта прибыла?

– Ее разбирают, сэр.

– Диктовка через час. Можете позавтракать. – Выключив монитор, Макс нажал черную клавишу, наполнявшую ванну водой, и откинул простыню.

…Из прекрасно сложенного атлета Каленберг превратился в урода. Никто, кроме матери и доктора, не видел его ног, не выросших с рождения. В сравнении с развитым торсом ноги походили на два крошечных отростка, не способных поддерживать тело.

Никому не разрешалось входить в спальню, пока Каленберг одевался, а в инвалидном кресле ноги закрывал специальный полог.

Макс перебрался в кресло и покатил в ванную.

Часом позже, помывшись и сделав зарядку в спортивном зале, примыкавшем к ванной, он вернулся в спальню. Завернув нижнюю часть тела в легкую ткань, Каленберг надел белую рубашку, закрыл полог и поехал по длинному коридору в кабинет.

Не успел он проехать и пары ярдов, как навстречу выскочил гепард. Гинденбург! Лучший друг Макса, его постоянный спутник. Каленберг остановил кресло, подождал, пока большая кошка приблизится, затем почесал зверя за ухом, гепард заурчал. Двойные двери открылись автоматически, и Каленберг въехал в просторную светлую комнату, одну из стен которой полностью занимало окно.

Не выходя из-за стола, он мог видеть нежно-зеленые лужайки, цветочные клумбы, далекие джунгли…

Корреспонденция уже лежала на столе, с наклейками разного цвета, определяющими важность той или иной бумаги. Перед сном Каленберг обычно намечал распорядок следующего дня. Макс нажал зеленую клавишу и, как только на экране монитора появилось лицо Миа, начал диктовать.

– На сегодня все, Миа, – подытожил хозяин через час. – Где Хо-Лу?

– Ждет, сэр.

– Она понадобится мне через тридцать минут.

Каленберг быстро просмотрел письма, принял решения, способствующие увеличению его и без того огромного состояния, и снова включил монитор.

Его терпеливо ждала вьетнамка, похожая на экзотический цветок. Каленберг поздоровался, начал диктовать.

К десяти утра с делами было покончено. Несколько минут Макс сидел, поглаживая шелковистую голову Гинденбурга, затем нажал кнопку селектора:

– Зайдите!

Через секунду раздался стук в дверь, Джулио Так – личный помощник – вошел в кабинет.

Рожденный от итальянки и чеха, высокий, стройный, с копной черных волос над глубоко посаженными горящими глазами, Так еще в детстве выказал редкие математические способности. Поступив на работу в швейцарский банк, Джулио быстро доказал, что он – финансист от Бога. Когда Каленберг попросил одного из директоров банка подобрать ему помощника, тот, не колеблясь, рекомендовал Така.

Тогда Каленберг уже увлекался своей коллекцией. Переговоры и организация краж отнимали немало времени. Через полтора года Макс решил, что эти заботы можно переложить на Така, уже доказавшего беспредельную преданность хозяину. Так не только справлялся с деликатными поручениями, но часто сам вносил дельные предложения и указывал Каленбергу на открывающиеся возможности, которые хозяин упускал, будучи занятым другими делами.