Потом Кейт отправилась домой, и викарий немного проводил ее. Джесс и Бет переоделись и пошли поработать в огороде. Джесс выкапывал зимний картофель и складывал его на солому в сарайчике. Он также копал морковь и лук-шалотт, и другой крупный лук для готовки, и все раскладывал на солнышке, чтобы овощи немного просохли. Бет вытаскивала свеклу. Она отложила несколько штук в сторону, чтобы потом посадить их на будущий год на семена, остальные корнеплоды тоже подсыхали на солнышке. Гуди занималась солениями в кладовке.

День был теплым, мягким и немного туманным. Казалось, что солнце не желало покидать небо. Бет и Джесс продолжали работать, даже когда на землю спустились сумерки. Потом Гуди зажгла маленькую лампу и позвала их ужинать.

На столе в кухне их уже ждали синие и белые тарелки, старые роговые стаканы и кувшин из глины. Там стоял запеченный окорок в коричневой сахарной глазури. Гуди нарезала тонкими ломтиками сочное розовое мясо, и они закручивались в завитки под ее большим острым ножом. На столе стояла порезанная свекла в маленькой чашке, свежий хрустящий кресс-салат, горшочки с кисло-сладкой фруктовой приправой к мясу и чепсуортская горчица.

– Вот это да! – воскликнул Джесс, садясь рядом с Бет за стол. – Мы пировали сегодня утром и продолжаем пировать сейчас! Пожалуй, стоит жениться, чтобы поесть всяческих вкусностей!

– Ну-у-у, если ты ждешь от женитьбы только возможности набить брюхо, – сказала Гуди, – мне придется немного побеседовать с тобой, сын мой!

– Хватит! – прервал ее Джесс, сильно покраснев. – Тебе лучше нарезать еще окорока.

– Ох, какой ты грозный, – заметила Гуди. – Только женитьба может вдруг сделать из человека хозяина своей судьбы!

В девять часов она отправила их в постель, и они поднялись по скрипучим крутым ступенькам в маленькую спальню под самой крышей.

Перина, изготовленная Гуди, была хорошо взбита и покрыта красивым покрывалом. Ночная рубашка Бет была разложена на одной подушке, а ночной наряд Джесса – на другой. В маленькой комнатке под скошенным потолком оставалось дневное тепло и пахло спелыми плодами и чем-то пряным. Она также пахла разогретой соломой.

Бет подошла к окну и взглянула на небо, где высыпало множество звезд. Они не стали закрывать окно.

Джесс подошел к ней. Окошко было очень маленьким, и они стояли, тесно прижавшись друг к другу – плечо к плечу и бедро к бедру. Бет вдыхала чистоту и тепло тела Джесса.

– Как странно, – заметил Джесс. – Я поражаюсь тому, что случилось с нами, и в то же самое время уже ничему не удивляюсь. А ты?

Они повернулись друг к другу, и Бет прижалась к нему и легко вошла в его объятия.

– Джесс, положи мне руку на грудь, – прошептала ему Бет.

Каждый день, когда Джесс видел, как мать и Бет работают вместе в поле, он испытывал чувство спокойствия, ему было радостно видеть их вместе. Он называл «моя парочка». Так и спрашивал у других работников: «Вы видели «мою парочку» сегодня утром?», «Что-то сегодня «моя парочка» припозднилась. Придется отругать их за это».

Зимой Бет и Гуди работали на соломорезке в сарае, или рубили брюкву, или чинили мешки. Весной они начали выбирать камни со вспаханных полей, прореживали турнепс или свеклу, или мотыжили сорняки в междурядьях между посеянными зерновыми. Летом убирали картофель, заготавливали сено. Джесс приходил к ним – иногда неожиданно, так как не всегда знал, где их нужно искать.

Бет выделялась среди остальных женщин, как голубка среди ворон. Ее сверкающие светлые волосы были аккуратно свернуты вокруг головы, и она держалась с достоинством, но без лишней гордости, как женщина, уверенная в себе.

Джесс не переставал поражаться, что такая женщина принадлежит ему. Он гордился ее выдержкой, спокойным взглядом, тихим голосом. Но еще он гордился и тем, о чем знал только он один. Ее распущенные волосы, закрытые глаза, приоткрытые губы, ее голос, когда она вскрикивала от страсти. Куда он ни шел, он продолжал чувствовать прикосновение ее рук к своему телу и ощущать ее тело, тесно прижавшееся к нему. Из-за того, что происходило между ними, и потому что Бет позволила ему понять самого себя и ощутить свою силу над нею, когда он шагал по полям, он ощущал себя гигантом и нес в себе огромную силу и страшную тайну познания.

Но потом пришло время ожидания их первенца, и Джесс приходил в ужас, видя, как она работает в поле. Ему хотелось накричать на нее и выгнать с поля вон. Но Гуди приказала ему, чтобы он оставил Бет в покое. Три Джимми давали ему свои советы. Каждый в соответствии со своими понятиями.

– Эй, парень, возьми себя в руки, – говорил ему Джимми Шодд. – Я уже прошел через все это и понимаю тебя. Там болит! Здесь болит! Но на самом деле страдает больше мужчина.

– Тебе нужно было прислушаться к моему совету, – сказал Джимми Уингер. – И оставаться холостяком.