– Не волнуйся, Джесс, – успокаивал его Джимми Лин, который когда-то работал пастухом. – Всегда погибает больше барашков, чем ярочек!

Теперь каждый вечер Гуди заставляла его колоть дрова.

– Иди, иди, – говорила она. – Мне не нужно, чтобы такой огромный парень, как ты, болтался у меня под ногами. Тебе нужно заняться делами на улице. Этой зимой нам понадобится много дров, чтобы отапливать домик. Иди, руби дрова до полного изнеможения.

– Может, нам стоит позвать миссис Тьюк?

– Нет, – сказала Бет. – От моей матери мало проку. Она не сможет помочь. Я доверяю Гуди. Она знает, что нужно делать.

Джесс послушно кивал головой, но продолжал сомневаться. Он всегда доверял Гуди во всем, но сейчас вдруг испугался.

– Ну, наверное, она все знает, – сказал он.

– Никаких «ну», – вмешалась Гуди. – Иди и помаши топором. Работай до изнеможения.

И так он работал каждый вечер, пока нарубленные дрова не перевалили через крышу навеса.

В эту осень дни были мягкими и приятными. Почва влажной, но не мокрой. И пахать ее было легко. В особенности на сжатых полях. Погода была настолько хорошей, что как-то в конце октября Джесс увидел, как мимо пролетали три ласточки, спустя четыре или пять недель после того, как основные стаи уже отбыли на юг. Это была пятница, двадцать пятое число. И ему запомнилась эта дата.

Он перепахивал поле, которое назвали «самое дальнее». Когда он каждый раз доходил до его верхней точки, останавливался на несколько секунд, чтобы дать отдохнуть лошадям и посмотреть на Пайк-Хауз. Он ясно видел домик. Тот казался таким маленьким на далеком расстоянии. Из трубы вился дымок. Солнечные лучи играли на окнах. Джессу казалось, что там все застыло и притаилось. Домик стоял один на маленьком отрезке земли, между старой заброшенной дорогой и пустошью.

Джесс стоял и смотрел на дом, напрягая глаза, а потом начинал пахать склоны холма.

Он перепахивал поле после пшеницы, и там уже успели прорасти сорняки, поэтому плуг входил в землю, с хрустом разрывая крепкие корни. Почва переворачивалась, и бледная стерня пропадала под темной волной. С каждым шагом в воздухе все сильнее пахло влажной землей, и она дымилась под теплым солнцем. Спускаясь вниз, лошади копытами отшвыривали камни, и они отлетали в стороны с громким стуком. Они двигались быстро, скрипела сбруя и позванивали колокольчики у них на шее.

Джесс слышал крики птиц, слетевшихся на перепаханную землю в надежде полакомиться червячками. Рядом, на другом поле, Джимми Шодд распевал свою любимую песню.

Когда Джесс спустился вниз, Джимми пытался выглянуть поверх живой изгороди.

– Никакого знака из Пайк-Хауза?

– Нет, ничего, – сказал ему Джесс.

– А с тобой все в порядке? У тебя нет схваток, а?

– Да пошел ты. Как ты думаешь, сколько мне еще ждать?

– Столько, сколько будет нужно твоей миссус, чтобы родить, – ответил ему Джимми. – Эти женщины… Нам их не понять, когда дело доходит до рождения ребенка!

Джесс отошел от него и стал вести борозду вверх по склону. Когда он на этот раз добрался до самого верха, в огороде Пайк-Хауза развевалась какая-то тряпица. Это Гуди придумала особый сигнал, повесив на веревку скатерть.

Секунду Джесс не отводил от сигнала глаз, потом, не соображая, что делает, Джесс протиснулся сквозь живую изгородь и помчался к дому.

Когда он влетел в кухню, Гуди нагнулась над очагом. Она со злостью налетела на него.

– Ты что это, а? Ты хочешь, чтобы тебя увидел мистер Ярби?

– Я хочу ее видеть, хотя бы на секундочку.

– Нет! – крикнула Гуди, выталкивая его за дверь. – Тебе придется подождать, пока ты не закончишь работу.

– Как она? У нее все в порядке?

– Ты что, не видел моего сигнала, дубина стоеросовая?! С Бет все в порядке, и с малышкой тоже. У тебя дочь. Отправляйся на работу, иначе я не знаю, что с тобой сделаю.

Когда Джесс вернулся на свое поле, Джимми Шодд уже не пел, а старательно пыхтел, не отводя глаз от плуга. Джесс оглянулся и сразу понял в чем дело: мистер Ярби наблюдал за ними из калитки.

Малышка лежала в колыбельке, которую Джесс изготовил летом. Ее личико, выглядывавшее из-под одеяльца, было красным и сморщенным, рот открыт, а глаза плотно закрыты.

– Почему она лежит без подушки?

– Гуди сказала, что ей пока не нужна подушка.

– Какая хорошенькая, правда? – сказал Джесс. – Вся в морщинках и розовая… Она – маленькая.