– Почему? – резко спросила ее Бетони. – Потому что их семья бедная? Потому что Флорри не платит за учебу, а учится на стипендию?

– Мисс Изард, я в первую очередь думаю о Флорри. – Вы прекрасно знаете, что у нас в основном учатся девочки из семей среднего достатка, и в школе имеются определенные традиции и правила.

– Да, здесь процветает снобизм! Я это все великолепно понимаю. Но разве мы не должны с этим бороться, мисс Телерра?

– Вы не можете отменить снобизм декретом, мисс Изард! Флорри будет очень неприятно, если ее отец станет работать в нашей школе!

– Я знаю, – сказала Бетони. – Простите меня, если я была слишком грубой. Но разве обязательно, чтобы девочки знали, что они родственники?

Мисс Телерра мрачно улыбнулась.

– Мисс Изард, в женской школе нельзя ничего сохранить в тайне. Вы недавно убедились в этом сами.

– Да, это правда, – согласилась с ней Бетони.

Как только представилась возможность, она поговорила с Флорри Смит и объяснила ей, в чем тут дело.

– Мне было бы все равно, если бы мой отец работал здесь, – сказала Флорри. – Мне наплевать, что обо мне болтают девчонки. Я уже привыкла к их насмешкам.

– Флорри, я больше ничего не могу сделать для твоего отца, – сказала ей Бетони. – Ты понимаешь, что мисс Телерра заботится только о тебе.

Флорри криво усмехнулась, как будто она не верила хорошему отношению к ней мисс Телерра.

– Спасибо, что попытались нам помочь, мисс Изард. Я все передам отцу.

Спустя несколько недель, когда возникло дело, связанное с премией Харриет Тейм, Бетони припомнила скептическую улыбку Флорри Смит.

Эту премию основала бывшая начальница школы. Она присуждалась раз в три года за лучшее сочинение по истории, написанное ученицей старшего класса на тему, выбранную преподавателями школы. Премия представляла собой чек, на который можно было приобрести книги в специальном магазине. В этом году в розыгрыше премии участвовали шесть учениц, и, конечно, Флорри Смит была среди них лучшей. На этот раз мнения Бетони и мисс Сайлк полностью совпадали. Мисс Лезенби из отделения истории также присоединилась к их мнению. Их решение было передано в письменном виде мисс Телерра. И вдруг в конце семестра, во время утреннего совещания, мисс Телерра сообщила всем, что премию присудили Мириам Чаркомб.

– Но почему, почему? – позже спрашивала Бетони. – У Мириам такое слабое сочинение!

– Отец Мириам – член правления школы, – объяснила ей мисс Лезенби.

– Так случается далеко не в первый раз в этой школе! – воскликнула мисс Сайлк.

– Неужели? – спросила Бетони.

– Точно так, – заметила Хорс. – Моя предшественница уволилась из-за проявления подобной несправедливости.

– Разве мы не можем обратиться с протестом к мисс Телерра? – спросила Бетони.

– Дочь Испанского Короля, – сказала ей мисс Лезенби, – станет нас уверять, что приняла единственно правильное решение.

– Эта женщина произошла от самого Торквемады, главы испанской инквизиции, – заметила Хорс.

– Флорри Смит, – продолжала бушевать мисс Сайлк, – это единственная девочка во всей школе, обладающая мозгами и пользующаяся ими для того, чтобы учиться! Что станет делать Мириам Чаркомб с чеком в магазин «Педагогическая книга»?

– Ничего, – сказала Хорс. – Ее папаша просто вставит его в рамку.

Прозвенел звонок, и Бетони отправилась на урок. Ей казалось, что этот день никогда не кончится. Она все время вспоминала о Флорри Смит, и у нее было отвратительное настроение. Бетони радовалась, что приближался конец семестра и перед ней были длинные летние каникулы.

– Что вы станете делать во время каникул? – спросил ее Джим, когда они прогуливались в парке. – Поедете домой к родителям?

– Нет, – сказала Бетони. – Я останусь здесь. У меня большие планы.

– Станете ходить на экскурсии? – поддразнил ее Джим.

– Конечно, а почему бы и нет?

Каждый день после завтрака она покидала Метлок-Террас и возвращалась только к ужину или даже позже.

Теперь она уже спокойнее гуляла по Лондону одна и каждый день узнавала что-то новое.

Когда она шагала по знаменитым улицам, она иногда чувствовала себя такой маленькой и незначительной, и это навевало грусть. Но Бетони все равно получала огромное удовольствие от этих экскурсий..

Как-то вечером, придя на очередную встречу с Джимом в парк, она нашла его спящим на солнышке на скамейке. Она села рядом, наблюдая, как трепетали его ресницы, и слушала, как он слабо стонал во сне. Когда он наконец проснулся и увидел ее рядом, он с трудом выпрямился и попытался развести плечи, смущенно на нее поглядывая.

– Это все жара, – объяснил он. – Я целый день провел в суде в Олдбурне.

– Не пора ли вам немного отдохнуть?

– Вы правы. Я постараюсь освободиться на субботу и воскресенье и отправлюсь навестить тетушку Джиг.

– Тетушку Джиг?

– Это та самая старушка, в чьем доме я останавливаюсь в Мидлинджере.

Джим выпрямился и начал дрожать. Он поплотнее застегнул свой пиджак.

– У вас есть велосипед? Нет? Ну, ничего. Вам нужно попросить у кого-нибудь велосипед на парочку дней, и мы сможем отправиться в путешествие вдвоем. В следующую Субботу. Или, может, через субботу. Как вы думаете, вы сможете проехать на велосипеде значительное расстояние?

– Почему бы и нет, если вы можете это сделать.