Двери лифта раскрылись, и Грей замер в ожидании. Иванова вышла из лифта, остановилась и, тяжело вздохнув, пожала плечами.

"Пожалуйста, Сьюзан," взмолился Грей, "перестаньте думать обо мне как о враге. Вам известно, что я не выбирал этот путь – я хотел быть солдатом. Я сделал карьеру, и пытаюсь добиться чего-то доступными мне способами, как и вы. Я совсем один, как и вы."

Молодой телепат опустил голову. "Возможно это было ошибкой, пытаться увидеться с вами. Простите за беспокойство."

Он повернулся, чтобы уйти. Иванова протянула руку, но не смогла заставить себя прикоснуться к нему. "А вы где живете в Берлине," спросила она, "это близко к Открытому Университету?"

Он в волнении обернулся. "Да близко! Примерно в десяти кварталах, я могу добраться туда на метро или пешком. Мне нравится бродить по Берлину. Я знаю, что многие люди считают это занятие унылым, потому что весь город, словно музей, посвященный разрушительной силе войны. Но что я могу сказать, я поклонник войны."

Иванова пожала плечами. "Хоть что-то вас интересует. Я ездила в Берлин летом, посещала курс лекций по исследованию дадаизма." Она пошла дальше по коридору и Грей устремился за ней.

"Это очаровательный период," согласился он, "хотя на мой вкус дадаизм это немного чересчур. Существуют несколько весьма интересных параллелей между дадаизмом и театральными актерами конца двадцатого века. Вам так не кажется?"

Иванова в задумчивости сдвинула брови. "Не уверена. В обоих случаях их целью было шокировать буржуазию и заставит признать артистические круги. Но движение дадаизм это в большей степени коллективное начинание, а театральное искусство было в значительной степени индивидуалистическим. Я читала об одной женщине, которая брала бутылку вина и помещала ее…"

Внезапно Грей схватился за голову и его лицо исказилось.

"Что случилось?"

Он тяжело прислонился к стене и указал на что-то позади Сьюзан. Обернувшись, Иванова увидела маленького человека в черной униформе, находящегося в конце коридора. Он улыбался и быстрой походкой приближался к ним.

"Я знал что найду вас здесь, мистер Грей," сказал Бестер. "Вместе с капитан-лейтенантом."

"Прекратите сканировать его!" скомандовала Иванова.

Но Грей уже восстановил самообладание. "Все в порядке," хрипло произнес он.

"Нет, не все в порядке," резко сказала Иванова. Вспыльчивый офицер перевела свой взгляд на мистера Бестера. "Ничто из того что вы делаете можно назвать 'все в порядке'. Вы притворяетесь будто телепатия это гигантский скачок эволюции, но то для чего вы ее используете известно давно. Контроль! Вот что это такое."

"Там, откуда я родом были цари, большевики, тайная полиция, и мы видим вас насквозь. Вы просто хотите указывать людям как они должны жить, и вам плевать, что они думают по-другому!"

Бестер глубоко вздохнул и бросил на нее взгляд. Иванова напряглась в ожидании возможного сканирования, но Гарриман Грей встал между ними.

"Достаточно, мистер Бестер," сказал Грей делая мужественное лицо, хотя и дрожал при этом. "С этого момента можете подыскивать себе нового помощника. Мне не нравятся методы вашей работы. Незаконное сканирование не было описано в моем контракте."

"Мой мальчик," сказал Бестер словно любимый дядюшка, "не бери это на свой счет. Это всего лишь способ более быстрого общения. Вместо того чтобы выслушивать твои объяснения, я всего лишь бросил быстрый взгляд внутрь. Не думал что военные телепаты столь ранимы."

Пси-коп посмотрел на Иванову и улыбнулся словно кобра. "Впрочем, как я понимаю, вы заняты личными делами. Что касается остального, у вас достаточно времени, чтобы принять решение. Надеюсь, конференция будет приятной для вас обоих. Спокойной ночи."

Бестер развернулся и проворно пошел вдоль по коридору.

"Быстрое общение," фыркнула Иванова. "Почему-то только в одну строну."

Грей обернулся и взглянул на нее. Шок еще не прошел, но он сумел произнести, "Вы были просто великолепны."

Иванова была столь истощена, что не могла продолжать далее. "Прошу прощения, мистер Грей, но я должна немного поспать. И мне кажется, что три минуты, которые я вам обещала, истекли."

"Пожалуйста," попросил он, "большая просьба. Не могли бы вы звать меня Гарриман, а мне позвольте называть вас Сьюзан?"

Она изумленно посмотрела на него, затем черты ее лица разгладились, и она кивнула. "Хорошо, но только когда мы будем одни. На людях давайте соблюдать формальности."