– Арно! Ты что, сошел с ума?.. Такое платье!

– Вот именно. Ты не должна надевать два раза платье, в котором ты познала такой триумф. И потом, – прибавил он, беря ее за руки, – его все-таки слишком долго расстегивать!

Губы Арно были горячи, и от него немного пахло вином, но он не потерял своего обычного умения возбудить в Катрин сладостные ощущения. Он целовал ее не спеша, сознательно стараясь возбудить в ней желание. Одной рукой он прижимал ее к себе, но другой медленно ласкал ей спину, бедра, поднимался к груди, скользил вниз, к нежной ложбине живота.

– Арно… – пролепетела она, – прошу тебя…

Обеими руками он взял ее за голову, утопив пальцы в шелковых волнах ее волос, и отклонил ее назад, чтобы видеть лицо.

– О чем ты меня просишь? Любить тебя? Но я намерен это сделать.

Он положил ее на большую медвежью шкуру и сжал свои объятия.

– Вот! Ты моя пленница, и ты больше не уйдешь от меня!

Но она уже обвивала своими руками шею мужа и искала его губы.

– У меня нет желания уйти от тебя, моя любовь.

Она увидела, как исказилось его лицо. Она хорошо знала это почти болезненное выражение, которое у него появлялось в желании, и прильнула к нему. Тогда настала очередь Арно потерять голову, и в течение долгих минут не слышно было ничего, кроме сладостного стона влюбленной женщины.

Немного позже, когда Арно уже начал погружаться в сон, Катрин вдруг спросила:

– Что сказал тебе Ла Ир во время бала? Это правда, что весной тебе нужно будет опять уехать?

Он приоткрыл один глаз, пожал плечами и прикрыл вздрагивавшее тело молодой женщины краем медвежьей шкуры.