– Вот это – мои…

Монсальви улыбнулся. Это были настоящие пиратские корабли, и его охватило беспокойство: мог ли он посадить на такой корабль Катрин и Мари? Кто мог быть уверенным, что, выйдя в море, капитан не направит паруса в сторону Александрии, или Кандии, или, наконец, в Триполи, – словом, на один из больших рынков рабов, где, уж конечно, первой по стоимости рабыней окажется Прекрасная Дама Запада. Близкая и неизбежная смерть Готье многое меняла. В случае необходимости Арно с Жоссом придется защищать двух женщин против целого экипажа. Конечно, Арно не сомневался в доброй воле Мансура, но пират всегда может отказаться от своих слов. Капитан пиратского корабля потом скажет, что выполнил свою миссию, и никто даже не подумает больше беспокоиться о том, что могло случиться с супругами Монсальви…

Охваченный такими мрачными предчувствиями, Арно инстинктивно прижал Катрин к себе, но она не ответила на его объятие. Она смотрела во все глаза на корабль, который как раз в этот момент входил в порт, и все спрашивала себя, не снится ли ей это.

Корабль вовсе не походил на те, что заполняли порт. Это была большая галера с пузатым корпусом, но Катрин пришла в восторг вовсе не от формы корабля, а от знамен, что развевались на ветру. Одно – золотое в серебряных полосах с тремя кораблями святого Иакова по черному геральдическому фону и тремя красными сердцами. Эти геральдические знаки ей многое сказали, ведь Катрин их хорошо знала.

– Жак Кер! – вскричала она. – Этот корабль принадлежит ему…

Теперь Арно тоже смотрел на красавец корабль, но он разглядывал другое знамя, то, что развевалось выше и во всю ширь. И смотрел он на него восторженными глазами.

– Королева Иоланда… – прошептал он. – Этот корабль, безусловно, везет посла.

Радость охватила супругов. На этом корабле они будут у себя дома…

– Я думаю, – сказал Арно Мансуру, – что тебе не придется отдавать нам свой корабль. Вон видишь, тот корабль принадлежит нашему другу и везет, без всяких сомнений, посланца из моей страны…

– Торговец, – заметил бен-Зегрис с некоторым оттенком презрения, но, впрочем, очень скоро поправился: – Но хорошо вооружен!

Действительно, на борту корабля виднелись шесть бомбард, поднимавших раскрытые пасти.

«Магдалена» – так назывался корабль. И он не собирался причаливать. Доплыв до центра портового бассейна, «Магдалена» бросила якорь, с борта спустили лодку, а в это время на набережную сбегались чиновники в тюрбанах и зеваки.

Между тем лодка быстро подплывала к берегу. Кроме гребцов, в ней были три человека, из которых на одном был тюрбан, а на двух других вышитые береты. Но Катрин уже узнала самого высокого из тех, что были в беретах. Прежде чем Арно сумел ей помешать, она соскользнула с его лошади на землю и, работая локтями, добежала до берега, когда лодка приставала к пирсу. Когда Жак Кер спрыгнул на набережную, она почти упала ему в объятия, смеясь и плача одновременно…

Он хотел оттолкнуть от себя мусульманку, которая цеплялась за него, но это длилось только один миг. Он увидел ее лицо, глаза и побледнел.

– Катрин! – воскликнул он, пораженный. – Это невозможно! Вы ли это?

– Да, я, мой друг, именно я… и так счастлива вас видеть! Господи! Само небо посылает вас! Это слишком чудесно, слишком…

Она не очень-то понимала, что говорила, охваченная сильной радостью. Но тут подъехал Арно, спрыгнул с лошади и почти упал, как и Катрин, в объятия мэтра Жака Кера.

– Мессир Арно! – вскричал тот. – Какая невероятная удача!.. Найти вас сейчас же, как я только вступил на землю! Но знаете ли вы, что мне больше здесь и делать нечего!

– Почему же?

– Вы думаете, зачем я сюда приплыл? За вами! Разве вы не заметили королевских гербов на моем корабле? Я прибыл требовать у калифа Гранады господина Монсальви с его супругой… И должен был вернуть ему одного из его лучших командиров, который имел несчастье попасться нам в плен у берегов Прованса. Должен был произойти в некотором роде обмен…

– Вы рисковали жизнью! – воскликнула Катрин.

– Разве? – улыбнулся Жак Кер. – Мой корабль – мощное судно, а люди в этой стране уважают послов и в то же время знают толк в торговле. Я хорошо умею договариваться с детьми аллаха с тех пор, как начал бороздить Средиземное море!

Радость трех друзей от того, что они опять оказались вместе, была бескрайней. Они смеялись, разговаривали все разом, вовсе забыв о тех, кто их окружал. Вопросы сыпались с обеих сторон так быстро, что никто не в состоянии был на них отвечать, но каждый хотел все знать, и немедленно. Катрин опомнилась первой. Пока Арно и Жак продолжали обниматься, ударяя друг друга по спинам, она бросила взгляд на носилки, между занавесками которых появилась голова Абу-аль-Хайра. Она упрекнула себя, что забыла об умиравшем друге. Она повисла на руке Жака Кера, почти вырвав его из рук своего мужа.

– Жак, – стала она умолять, – нужно нас отсюда немедленно увезти… Немедленно!

– Но… почему?

И она ему в нескольких словах рассказала о Готье. Радость угасла на обветренном лице купца.

– Бедный Готье! – прошептал он. – Так он все же был смертным?.. Признаюсь, я в это не верил… Мы сейчас же перенесем его на борт. Пусть он отдаст свой последний вздох у себя на родине. Палубные доски будут для него родной землей!

Он обернулся к сопровождавшим его людям. Один из них – маленький человечек, видимо, секретарь, если судить по письменному прибору, висевшему у него на поясе вместе с небольшим свитком пергамента. Другой – господин в тюрбане, молчаливый и неподвижный, держался сзади Жака Кера. Вот к нему и обратился купец: