Она давно привыкла к тому, что мужья и фавориты, как только начинают надоедать, немедленно устраняются со сцены. Однако повинуясь скорее инстинкту, нежели соображениям морали, она не прибегала к убийству наиболее влиятельных из них…

Сие отнюдь не означает, что графиня не знала, что такое любовь. О, Флана могла любить страстно, беззаветно… просто ее не хватало надолго. И слово «ненависть» было для нее таким же пустым звуком, как и слово «жалость».

Женщина с грацией дикой кошки и холодной душой паука… Многие мечтали отомстить ей – за отравленного брата, за уведенного мужа (и, несомненно, отомстили бы, не будь она двоюродной сестрой императора Хеона – бессмертного монарха, пребывающего в чреве Тронной Сферы); другие видели в ней лишь единственную живую родственницу короля и хотели использовать в своих интересах – ведь она могла стать императрицей в случае гибели Хеона…

Флана, графиня Канберийская, и не подозревала о плетущихся вокруг нее заговорах. Впрочем, узнав о них, она бы и глазом не моргнула – какое ей дело до чужих забот, если они не приносят наслаждения, не облегчают странное томление духа, в котором она сама не может разобраться? Многие подкупали слуг, чтобы только увидеть Флану без маски – в надежде узнать тайну ее обаяния. Но прекрасное лицо графини – чистое, с чуть впалыми щеками, с большими золотистыми глазами – неизменно хранило загадочное, отрешенное выражение и скрывало куда больше, чем маска.

Музыка смолкла. Гости начали вставать со своих мест; разноцветные пятна их одежд задвигались. Изящные женские маски собрались вокруг воинственных шлемов, скрывающих лица владык Гранбретании.

Графиня не двинулась с места. Издалека она узнавала многих мужчин по их маскам, и среди всех выделялась маска Мелиадуса – магистра Ордена Волка, который был ее мужем пять лет тому назад и не так давно развелся с ней (чего Флана даже не заметила). Был в зале и Шенегар Тротт – в серебряной маске, пародирующей черты его собственного лица; он возлежал на подушках, в окружении нагих рабынь с опахалами. Был там и Пра Фленн, герцог Лаксдежский, которому едва исполнилось восемнадцать, но который уже покорил десять городов; он носил маску дракона. Флана знала и остальных – всех этих великих полководцев, вернувшихся, чтобы отпраздновать победу, поделить завоеванные земли и принять поздравления от своего императора… Воины громко смеялись, когда к ним приближались дамы, и только Мелиадус стоял в стороне, беседуя со своим зятем Тарагормом, хозяином Дворца Времени, и Каланом Витальским, магистром Ордена Змеи, главным придворным ученым. Флана чуть не прыснула от смеха, ибо Мелиадус всегда недолюбливал Тарагорма.

– Приветствую тебя, брат мой Тарагорм. Как поживаешь? – с показной сердечностью спросил Мелиадус.

– Прекрасно, – коротко отозвался Тарагорм, женатый на сестре барона. Он пребывал в искреннем недоумении, с чего вдруг вельможе вздумалось обратиться к нему, ведь всем известно, как сильно ревновал Мелиадус к Тарагорму свою любимую сестру.

Тарагорм надменно вскинул голову, и маска его тяжело покачнулась. Личина эта изображала гигантский бронзовый циферблат, покрытый эмалью и украшенный жемчугом. Стрелки часов были из чистого серебра, а коробка с маятником спускалась Тарагорму на грудь. За голубоватым стеклом мерно покачивался золотой диск. Часы были снабжены сложным механизмом балансировки, приспособленным к шагу Тарагорма. Они били каждые час, полчаса и четверть часа, а в полночь и в полдень исполняли первые восемь тактов «Сомнений Времени» Шеневена.

– Как поживают твои часы? – продолжал в той же несвойственной ему дружелюбной манере Мелиадус. – По-прежнему тикают, а?

Тарагорму понадобилось некоторое время, чтобы понять, что его шурин пытается шутить. Он промолчал. Мелиадус откашлялся. Из-под маски змеи донесся голос Калана:

– Лорд Тарагорм, я слышал, ты проводишь эксперименты с машиной, которая может перемещаться во времени. А я, кстати, построил двигатель…

– Брат, я хочу расспросить тебя об этих экспериментах… – перебил его Мелиадус. – Насколько они успешны?

– Достаточно успешны, брат.

– Ты уже можешь путешествовать во времени?

– Нет, для людей это пока неосуществимо.

– Так вот, мой двигатель, – тем временем бесцеремонно продолжал барон Калан, – может перемещать суда с огромной скоростью на огромные расстояния. Теперь мы сможем завоевать любую страну на Земле, как бы далеко она ни находилась…

– Когда же будет получен окончательный результат? – спросил Мелиадус, наклоняясь к Тарагорму. – Когда человек сможет путешествовать в прошлое и будущее?

Барон Калан пожал плечами и отвернулся.

– Я должен вернуться в лабораторию, – сказал он, – император очень просил меня как можно быстрее завершить работу. Всего доброго, милорды.

– Всего доброго… – равнодушно ответил Мелиадус. – А теперь, брат, ты должен подробнее рассказать мне о своей работе. Может быть, покажешь, чего ты уже достиг?

– Слушаю и повинуюсь, – улыбнулся Тарагорм. – Но моя работа засекречена. Я не могу привести тебя во Дворец Времени без разрешения короля Хеона. Спроси у него.

– Ты уверен, что мне так уж нужно это разрешение?

– Никто из нас не имеет права действовать без соблаговоления короля-императора.

– Но тут дело чрезвычайной важности, брат, – сказал Мелиадус с ноткой отчаяния в голосе. – Возможно, наши враги скрылись в другой эре. Они угрожают безопасности Гранбретании.

– Ты говоришь об этих людишках, которых не смог одолеть в битве за Камарг?

– Победа была за нами… но в последний момент им удалось бежать. При помощи науки… или волшебства. Никто еще не упрекнул меня в неудаче.