Шрифт:
– Посмотрим, – промолвил я, пожав плечами, и направился к двери.
– Что ты намерен предпринять теперь? – спросил Бранд мне вслед.
– Я ни тебе и никому другому этого не скажу, как не скажу и всего, что знаю, Бранд. Так надежнее.
– Ну, это я понять могу. Остается надеяться, что знаешь ты достаточно.
– А может, ты боишься, что я знаю слишком много?
В глазах его мгновенно вспыхнула тревожная настороженность. Потом он улыбнулся:
– Я не боюсь тебя, брат!
– Это хорошо, когда нечего бояться, – произнес я и ступил на порог.
– Погоди, – окликнул меня Бранд.
– Да?
– Ты так и не сказал мне, кто был с тобой, когда ты нашел Козырь Мартина… там, где я его оставил.
– Рэндом, конечно.
– Да? И ему известны подробности?
– Если тебе интересно, знает ли он, кто именно нанес его сыну удар, то успокойся: пока что нет.
– Понятно. А еще насчет новой руки Бенедикта… Я так понял, что ты каким-то образом добыл ее в Тир-на Ног-те? Может, расскажешь поподробнее?
– Не сейчас. Давай прибережем что-нибудь и для нашей следующей беседы. Ждать придется не так уж долго.
И я – наконец-то! – ступил за порог и прикрыл за собой дверь, мысленно поблагодарив коврик.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я посетил кухню, организовал себе грандиозный обед и уничтожил его. Потом направился в конюшню, где выбрал молодого гнедого жеребца, некогда принадлежавшего Эрику.
С этим конем мы подружились быстро и вскоре уже спускались по тропе, ведущей с вершины Колвира в лагерь, где расположились мои войска из Тени.
Я не спешил, переваривая обед и пытаясь разобраться в той мешанине сведений и событий, которые обрушились на меня за последние несколько часов. Если Амбер действительно был некогда создан Дворкином в процессе восстания против Двора Хаоса, значит, все мы родственны тем силам, что теперь стали нашими врагами. Было, разумеется, нелегко решить, насколько можно верить словам Дворкина. И все же черная дорога действительно брала истоки где-то во Дворе Хаоса и, очевидно, являлась непосредственным результатом ритуала, проведенного Брандом на основе знаний, которые он получил у Дворкина.
К счастью, пока что большая часть повествования Дворкина не была жизненно важной с практической, сиюминутной точки зрения. И все же я испытывал весьма смешанные чувства, например, относительно своего возможного происхождения от Единорога…
– Корвин!
Я натянул поводья. Остановился, сосредоточился, подготавливаясь к контакту, и передо мной возник Ганелон.
– Я здесь, – откликнулся я. – А где ты раздобыл колоду? Да еще научился ею пользоваться?
– Я еще в тот раз прихватил одну из ящика в библиотеке. Решил, что неплохо иметь возможность связаться с тобой в случае острой необходимости. А научился у вас же: просто делал то же самое, что ты и все остальные, – внимательно смотрел на Козыри, думая о том, кто на ней изображен, и пытался мысленно связаться с этим человеком.
– Мне бы надо было давно раздобыть для тебя наши карты, – сказал я. – Это просчет с моей стороны, который, к счастью, ты сам и исправил. Ты сейчас просто тренируешься, или что-нибудь все-таки произошло?
– Произошло, – ответил он. – Ты сейчас где?
– Если повезет и дальше, то пока что я спускаюсь с горы тебе навстречу.
– С тобой все в порядке?
– Да.
– Прекрасно. Тогда продолжай спускаться. Я, пожалуй, лучше не буду пробовать перетаскивать тебя сюда с помощью этой штуки. Не настолько все срочно. Значит, мы скоро увидимся?
– Да.
Ганелон прервал контакт, и я отпустил поводья, продолжая свой путь. В какой-то момент я почувствовал легкий укол досады из-за того, что он не попросил колоду у меня. Но потом вспомнил, что отсутствовал больше недели (по времени Амбера), и он, возможно, начал волноваться. Скорее всего он был совершенно прав, что не стал обращаться за помощью к кому-либо еще.
Спуск происходил вполне успешно, вот только мой конь, чье имя, между прочим, было Барабан, настолько радовался, вновь оказавшись на свободе, что все время норовил свернуть куда-нибудь в сторону. Впрочем, мне было достаточно лишь изредка подправлять его поводьями. Вскоре впереди завиднелся лагерь. К этому времени я окончательно понял, что очень скучаю по Звезде.
В лагере меня встретили изумленными взглядами и криками приветствия. Потом воцарилась почти полная тишина, и всякая деятельность прекратилась. Неужели они считали, что я явился поднимать их в поход?
Ганелон вышел мне навстречу, не успел я спешиться.
– Быстро ты, – заметил он, хлопая меня по плечу. – Хорошая у тебя лошадка.
– Неплохая, – согласился я, передавая поводья его адъютанту. – Ну, какие новости?
– Видишь ли… – начал Ганелон, – недавно я говорил с Бенедиктом…