– Спасибо, Ганелон. Спасибо за все, – сказал он и вытащил свои Козыри. – Если хочешь, можно вызвать на переговоры Джерарда, пока не привели мою лошадь, – обратился он ко мне.

Бенедикт перетасовал карты, вытащил одну и уставился на нее.

– Как же ты намерен восстановить Образ? – спросил меня Ганелон.

– Мне необходимо вернуть Камень Правосудия, – ответил я. – Лишь с его помощью я мог бы снова начертать нарушенные линии.

– Это опасно?

– Да.

– А где сейчас этот Камень?

– В Тени Земля, там, где я его и оставил.

– Почему же ты его оставил там?

– Я испугался, что он убьет меня.

Лицо Ганелона исказилось.

– Не нравится мне, когда ты так об этом говоришь, Корвин. А нет ли другого способа?

– Если бы я знал его, то, конечно, воспользовался бы им.

– А если воспользоваться планом Бенедикта, отправив армию во Двор Хаоса? К тому же ты сам утверждал, что Бенедикт способен поднять неисчислимые легионы обитателей Тени. И еще ты сказал, что на поле боя лучшего, чем он, не сыскать.

– Но Образ остался бы поврежден, и в эту дыру всегда что-то да проникало бы. Внешний враг сейчас не настолько опасен, сравнивая с нашими внутренними изъянами. Нет, если ущерб не исправить, мы уже побеждены, хотя у наших стен еще не стоит ни один завоеватель.

Ганелон отвернулся.

– Мне трудно спорить с тобой. Ты лучше знаешь свой мир, – сказал он. – Но я по-прежнему чувствую: ты, возможно, совершаешь большую ошибку, рискуя собой в том, что на деле может оказаться отнюдь не таким важным именно сейчас, когда ты особенно необходим здесь.

Я хмыкнул, ибо в ответ повторил слова Виалы о долге, и мне вовсе не хотелось присваивать их себе.

– Это мой долг.

Он не ответил.

Бенедикт явно добрался до Джерарда, ибо, стоя поодаль от нас, все время что-то бормотал, потом умолк и стал слушать. Мы ждали, когда он закончит переговоры, чтобы с ним попрощаться.

– …Да он и сейчас здесь! – услышал я его слова. – Нет, в этом я весьма сомневаюсь. Однако…

Бенедикт несколько раз глянул в мою сторону и покачал головой.

– Нет, я так не думаю, – сказал он. Потом прибавил: – Ну хорошо, иди сюда сам.

Он протянул свою новую руку, и перед нами возник Джерард, который тут же отыскал глазами меня и с угрожающим видом двинулся навстречу, обшаривая меня глазами с ног до головы, словно что-то искал.

– В чем дело? – спросил я.

– Бранд исчез, – ответил он. – Прямо из собственной спальни. То есть, конечно, кое-что от него там осталось – кровь, например. Да и беспорядок такой, что нетрудно догадаться, что там происходило.

Я осмотрел свою рубашку и штаны.

– А, так ты ищешь на мне пятна его крови? Как видишь, это та же одежда, что была раньше. Возможно, грязна и помятая, но крови на ней нет.

– Это еще ничего не доказывает! – заявил Джерард.

– Сам хотел посмотреть. А, собственно, почему ты думаешь, что именно я…

– Ты был последним, кто его видел, – сказал он.

– Последним был тот, с кем он дрался, – возразил я, – если Бранд действительно дрался с кем-то.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты же не хуже меня знаешь его бешеный темперамент. Он был в депрессии, а тут еще мы с ним поспорили, к его неудовольствию. Потом он, возможно, начал вспоминать наш разговор, после того как я уже ушел, и в гневе вполне мог что-нибудь разбить и даже пораниться; ему стало неприятно, может быть, даже стыдно, и он решил перенестись куда-нибудь, переменить обстановку, успокоиться… Погоди-ка! Его любимый коврик! Не было ли крови на том небольшом пестром коврике в его комнате возле двери?

– Я не уверен… нет, по-моему, нет. А почему?..

– Косвенное доказательство, что Бранд это и натворил. Он очень любит этот коврик. И старается его не пачкать.

– Нет, ты меня с толку не собьешь, – сказал Джерард. – Странная смерть Каина… Слуги Бенедикта, которые вполне могли обнаружить, что тебе нужен порох. А теперь еще Бранд…

– Это, вполне возможно, звенья одной и той же попытки подставить меня, – указал я. – А что до нас с Бенедиктом, то мы уже выяснили отношения.