– За что?

– Корвин убил Бореля из Драседки во время битвы.

– Они склонны относиться к таким вещам философски.

– Однако, если верить отцу, победил он не совсем кошерным способом. Правда, свидетелей вроде бы не было.

– Так оставим в покое спящих вивернов.

– Да я и сам не хочу их трогать. Но вот что мне интересно: услышь Драседки какие-то подробности, стали бы они из кожи вон лезть, дабы заплатить долг чести? Не думаешь ли ты, что они могут стоять за исчезновением моего отца?

– Совершенно не представляю, как это соответствует их кодексу, – ответил Мандор. – Полагаю, ты мог бы сам у них спросить.

– Так вот выйти и сказать: «Простите, не вы ли виноваты в том, что случилось с моим папой»?

– Существует масса хитрых способов выведать чужое мнение, – отреагировал брат. – Насколько я слышал, в юности ты получил несколько хороших уроков по этому предмету.

– Я ведь даже не знаю этих людей. То есть, наверное, встречался с одной из сестер на вечеринке и несколько раз видел издалека Ларса и его жену, но это и все.

– Представители Драседок будут на похоронах, – сказал брат. – Если я представлю тебя, то, возможно, тебе удастся использовать чуточку обаяния и получить неофициальную аудиенцию.

– Знаешь, в твоей идее что-то есть, что-то правильное, – проговорил я. – Возможно, единственно правильное. Да, пожалуйста, познакомь нас.

– Прекрасно.

Мановением руки Мандор очистил стол и вновь заставил его блюдами. На этот раз перед нами предстали тонкие, как бумага, блинчики с множеством начинок и подливок, а еще свежевыпеченные булочки с разнообразной начинкой. Какое-то время мы ели молча, внимая ароматам, птицам и ветерку.

– Желал бы я кое-что посмотреть в Амбере, – произнес брат после долгой паузы, – при менее плотном расписании.

– Уверен, что смогу тебе посодействовать, – отозвался я. – Буду рад показать тебе окрестности. Я знаю отличный ресторанчик в Закутке смерти.

– Тот самый «Кровавый Эдди»?

– Да, хотя название периодически меняется.

– Я слышал о нем; занятное заведение, должно быть.

– Как-нибудь заглянем.

– Превосходно.

Мандор хлопнул в ладоши, и появились вазы с фруктами. Я подлил себе кофе и макнул кадотскую фигу [1] в пиалу со взбитыми сливками. Потом заметил:

– Позже я буду обедать со своей матерью.

– Да. Я подслушал.

– Ты часто видел ее в последнее время? Как она?

– По ее словам, уединенно.

– Думаешь, она что-то затевает?

– Вероятно, – ответил брат. – Не помню случая, чтобы она чего-то не затевала.

– Есть соображения, что именно?

– Зачем мне гадать, когда она, надо думать, все сообщит тебе прямо.

– Ты действительно так полагаешь?

– У тебя преимущество перед любым другим, ведь ты ее сын.

– И уязвимость – по той же причине.

– Все же она охотнее расскажет тебе, чем кому-либо еще.

– Кроме, возможно, Юрта.

– Почему ты так считаешь?

– Она всегда любила его больше.

– Смешно, я слышал, как он говорил то же самое о тебе.

– Ты часто его видишь?

– Часто? Нет.

– Когда в последний раз?

– Около двух циклов назад.

– Где он?

– Здесь, во Дворе.

– У Всевидящих? – Передо мной предстала картина: Юрт присоединяется к нам за обедом. Не хотелось, чтобы мать подложила мне такую свинью.

– Думаю, на одном из окольных путей. Он довольно скрытен в отношении своих передвижения… и местопребывания.

Имелось где-то порядка восьми известных мне резиденций на окольных путях к пределам Всевидящих. Выслеживать Юрта по этим тропинкам, которые еще и ведут глубоко в Тень – не так-то просто. Не то чтобы я так уж стремился этим заняться, по крайней мере не прямо сейчас.

– Что привело его домой?

– То же, что и тебя, – погребение, – сказал Мандор. – И все сопутствующее.

Все сопутствующее, разумеется!.. Если действительно существует заговор с целью посадить меня на трон, то не следует забывать, что Юрт – вольно или невольно, успешно или безуспешно – будет идти за мной по пятам.

– Мне придется убить его, – вслух размышлял я. – Не хочу. Но он не дает мне выбора. Рано или поздно Юрт поставит нас в такое положение, где место останется только одному.