— Вы увидели, как близко к сути происшедшего подобрался Джек Тобин, сговорились со своей приятельницей Марией Лопес, придумали, будто в 1988 году в полицейское управление поступило из Дель-Рио мифическое письмо, и подсунули фальшивку ему. И все ради того, чтобы вас не привлекли к ответственности.

— Неправда!

— Такого письма никогда не существовало, и вам, мистер Шортер, это прекрасно известно.

— Мистер Дикарло, у меня при себе имеется копия запроса. Не знаю, зачем я ее снял. Видимо, предполагал, что когда-нибудь может пригодиться.

Джимми Дикарло решил, что ослышался. А Клею Эвансу захотелось пристрелить профана, которому он доверил собственную жизнь.

Дел Шортер достал из кармана пиджака документ и протянул адвокату. Тот сдержался и не отшатнулся, но руки не протянул.

— Возьмите письмо, мистер Дикарло, — тихо проговорил судья.

Джимми Послушался и бросил на листок быстрый взгляд.

— Вы могли напечатать это вчера. А подпись неразборчива. — Толковые вопросы не шли ему в голову.

— Я его не печатал, — возразил бывший следователь.

— И вы не знаете, разговаривал ли о нем Уэсли Брюм с Клеем Эвансом?

— Не знаю.

— Вопросов больше не имею. — Джимми швырнул на помост письмо и вернулся на свое место с таким видом, словно это он во время перекрестного допроса наголову разбил Дела Шортера. Он даже не услышал, как Тобин вновь вызвал Филипа Шеридана.

— Мистер Шеридан, у меня имеется письмо, которое, как предполагается, было отправлено из вашего полицейского управления 16 июня 1988 года. Подпись разобрать довольно трудно. Вы не взглянете — может быть, узнаете, чья это подпись? — Он подал полицейскому листок.

Тот несколько секунд изучал закорючку, затем ответил:

— Это моя подпись.

— Ваше управление часто рассылает запросы, если считается, что подозреваемый из другого штата?

— Постоянно.

— Как долго вы храните подобные письма?

— По-разному. У нас есть так называемая папка с висяком. Если на запрос не поступает ответ, его помещают в эту папку, а через три года уничтожают.

— Теперь, поскольку вы узнали свою подпись, попробуйте воспроизвести для нас, что случилось с этим документом.

— Пожалуйста. Скорее всего мы отправили его и, не получив ответа, через три года изъяли из папки. Именно поэтому я дал показания, что в моей регистрационной книге нет его следов.

— Спасибо, офицер Шеридан. Ваша честь, вопросов больше не имею.

Несмотря на активные протесты Джимми, письмо приобщили к вещественным доказательствам.

— Повторный допрос выставляющей стороны. — Судья едва сдерживал улыбку. Джимми наконец понял, куда завела его тактика.

— Нет, ваша честь.

— Есть еще свидетели, мистер Тобин?

— Нет, ваша честь. Обвинение закончило представление доказательств.

Не успел Джек завершить фразу, как Дикарло вскочил на ноги:

— Мы снова обращаемся с ходатайством об оправдании.

Из зала и со скамьи прессы раздались смешки.

— Время 11.30, — объявил судья, посмотрев на часы. — Я намерен отпустить присяжных на ленч, а мы тем временем обсудим ходатайство об оправдании. — Он повернулся к присяжным: — Дамы и господа, я предоставляю вам длинный обеденный перерыв. Не возвращайтесь сюда до половины второго. Тогда вы услышите заключительное слово сторон и, я полагаю, будете до вечера совещаться. Не забывайте мои наказы: не разговаривайте ни с кем и не обсуждайте между собой данное дело. Наслаждайтесь едой. Итак, — продолжал он, когда присяжные покинули зал, — изложу вам коротко и ясно, чтобы у вас осталось время за обедом все обдумать и, если необходимо, скорректировать выступления. Я отклоняю иск против Клея Эванса. — По залу прошел шумок. Судья Стэнтон не обратил внимания. — На суде по делу Руди Келли он был обвинителем и поэтому пользуется полной неприкосновенностью. Он может понести уголовную ответственность за убийство Руди Келли лишь в одном случае — если после завершения процесса участвовал в незаконном сговоре с целью казнить Руди. Я внимательно выслушал все аргументы и не обнаружил подтверждения тому, что Клей Эванс знал о письме, поступившем в 1988 году из полицейского управления Дель-Рио. Мария Лопес, самый надежный в этом вопросе свидетель стороны обвинения, заявила, что у нее нет реальных доказательств, что Уэсли Брюм рассказал именно Эвансу об этом письме. Дел Шортер тоже признал, что не может доказать, что его напарник говорил мистеру Эвансу о письме. Не установив эту связь, я должен снять обвинение с мистера Эванса.

Что же до мистера Брюма, тот обладает лишь ограниченной неприкосновенностью и против него было выдвинуто достаточно обвинений, чтобы отправить дело на суд присяжных.

Таково мое постановление: мистер Эванс, вы свободны. С остальными встречаемся в половине второго.

Джимми пришел в восторг. Он было бросился пожать Четвертому руку. Но, наткнувшись на взгляд клиента, передумал.

— Мы выиграли дело вопреки тебе. Если бы я вышел на место свидетеля, как ты предлагал, то был бы в таком же положении, как Брюм, и ждал бы смертного приговора. До свидания, Джимми! Впредь не смей показываться в зале, где на судейском месте буду я.

Дикарло понимал, что ничего подобного не случится: как только Эванс вернется к судебной практике, ему захочется сумочек с деньгами, которые таскал ему адвокат. И все будет забыто. Не повернувшись в сторону второго клиента, он направился к двери, где на ступенях дворца правосудия его ждали журналисты. Он собирался рассказать им, каким образом выиграл процесс и добился освобождения Клея Эванса. А об Уэсли Брюме его никто не спросил.

После обеда, выслушав прения сторон и потратив на обсуждение меньше часа, присяжные вынесли вердикт о виновности Уэсли Брюма. А на следующий день, когда процесс вступил в фазу вынесения приговора, рекомендовали пожизненное заключение без права условно-досрочного освобождения. Судья Стэнтон утвердил приговор. Они бы голосовали за смертную казнь, но Джек во время обсуждения объяснил: