— Как тебе удалось настолько поумнеть? — Джек вновь почувствовал себя мальчишкой и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Я не покидала нашего окружения. И все эти штучки мне знакомы по Майку. Не представляешь, сколько раз он заговаривал о том, что надо бы тебе позвонить. Не сомневаюсь, и тебя посещали те же мысли. Все это не слишком трудно понять, и ничьей вины тут нет.

— Вот в этом ты не права, — покачал головой Тобин. — Я не сидел в тюрьме, а Майк сидел. Я преуспевал. Мой долг был — позвонить первым и уладить наши отношения. А я этого не сделал.

— Я повторю тебе то, что говорил мне Майк по поводу угона машины. Он мне признался, что именно он предложил покататься. Майк только притворился, что инициатива твоя. Он сам тебя подначил и никогда не считал, что ты ответствен за то, что он отправился за решетку.

— В таком случае почему он мне не позвонил?

— Я старалась его убедить, но он оказался таким же упрямым, как ты. Придумал, что у тебя своя жизнь и нечего напоминать тебе о прошлом. Я считаю, он понимал, что сам себя дурачит. За два дня до смерти он лежал в больнице в очень плохом состоянии. Я сидела у его постели. Майк открыл глаза, посмотрел на меня и сказал: «Когда Джонни приедет, расскажи ему про Руди». Закрыл и больше не открывал.

Слезы вновь заблестели на ресницах у Джека. Он помолчал.

«Значит, последние слова Майка были обо мне. Откуда он знал, что я непременно приеду? И почему я не позвонил ему, пока он был жив?»

У Джека не была ответов на эти вопросы. И теперь он не надеялся их получить.

— Почему ты не сообщила мне об этом сразу? Почему не сказала, что Майк дошел до того, что пришлось обращаться в бесплатный центр юридической помощи? — спросил он Пат.

— Сомневалась, что тебе это будет интересно и что ты захочешь об этом знать.

— А теперь уверена? — Пат кивнула. — Еще два вопроса, и сменим тему. Довольно на один вечер. Если Руди осудили десять лет назад, дату казни уже должны были назначить.

— Через восемь недель. Точнее, двадцать второго октября. Такие вещи планируют до праздников. Явно для того, чтобы поднять настроение родственникам.

— Восемь недель! Все-таки не понимаю, почему он мне не позвонил!

— Он знал, что ты в Майами, но, видимо, решил, уголовное право — не твоя область.

— В таком случае почему попросил тебя рассказать мне о Руди, когда в последний раз в жизни открыл глаза?

— Не знаю, Джек. Может, перед смертью что-то изменилось в его образе мыслей. Было видение или еще что-нибудь.

«Видение… — подумал Джек. — Почему касающееся меня видение в последнюю минуту?»

— Где произошло убийство? — спросил он Пат.

Она потерла лоб.

— Точно не припомню название городка, где они жили. Дыра в какой-то глухомани. Майк говорил, Крик с чем-то.

— Бэсс-Крик?

— Именно! — Она нацелилась на него указательным пальцем.

Джек сразу понял, чем ему предстоит заниматься следующие восемь недель.

Через неделю Джек Тобин приобретал недвижимость в Бэсс-Крике, дом на Брод-стрит в двух кварталах от городского отеля на берегу реки Окалачи. Он приметил это место много лет назад, когда его мечта стать сельским адвокатом только зарождалась. И вот она вдребезги разбилась. Но осталось несколько месяцев свободы до того, как он займет пост прокурора. Следующие семь недель он намеревался воспользоваться этой свободой в благих целях. Первым шагом должна была стать собственная адвокатская контора.

Вернувшись на следующий день в стены своего роскошного кабинета в Майами, Джек вызвал Нэнси. Его отношения с этой девушкой с тех пор, как ее приняла на работу Корин, кардинально изменились. После того дня, две недели назад, когда Корин не вышла на работу, он каждое утро задерживался у стола Нэнси и перебрасывался с ней несколькими фразами. А иногда приглашал в кабинет, и они болтали обо всем и ни о чем — о спорте, о новостях и об интимной жизни или, вернее, об отсутствии личной жизни у Нэнси. Даже об этом. Девушка чувствовала себя с Джеком совершенно свободно, как и он с ней. Памятное утро разрушило стену отчуждения, которую Тобин, Глисон и Гарднер выстроили между собой и подчиненными. Разрушило отчуждение по крайней мере между ними двоими.

Но в кулуарах фирмы их отношения вызвали озабоченность. Корин была потрясена нарушением протокола и высказала свои опасения Рику Вудсу. А тот не преминул в то же утро поговорить об этом с Джеком.

— Знаете, Нэнси, — сказал девушке Джек, когда она села на стул в его кабинете, — сегодня ко мне заходил Рик Вудс поговорить о нас с вами. — Юрист откинулся в кресле и положил ноги на стол — его обычная поза в последние дни.

— Он собирается меня уволить? — предположила Нэнси, хотя до конца не верила в эту версию.