И тут ее раковина треснула. Она откинулась на сиденье и попыталась врезать мне кулаком. Стриженый поймал ее молотящий кулак, машина остановилась…

–  Никто никуда не пойдет, пока все не успокоятся, - произнес стриженый.
– Анн-Мари, что происходит?

–  Ничего, - ответила Дэвис. Сделала вдох, потом другой.
– Это старая история. Расскажу тебе, когда все закончится.

–  Когда закончится… Прекрасно. Договорились. Дэвис достала карманный компьютер и подключила его

к мобильному телефону. Наладонник запищал.

–  Есть связь, мы в системе, - объявила она.

–  Отлично. Тогда за дело.

–  Может, стоит повесить на него микрофон?
– Дэвис кивнула головой в мою сторону.
– Я бы с удовольствием послушала его мольбы о пощаде. Он считает себя хорошим актером.

–  Не надо самодеятельности, - ответил стриженый, похлопал меня по плечу и указал на трехэтажное строящееся здание, окутанное саваном из тяжелого прозрачного пластика.

–  Сейчас ты войдешь вон туда, мой друг. Дин даст тебе диск с данными, принесешь его сюда. На диске должна содержаться рабочая копия программы. Мы проверим ее, и если все чисто, ты вернешься внутрь с деньгами и получишь жесткие диски и пульт управления. Ты все понял?

–  Я иду внутрь. Встречаюсь с Дином.

–  Ты вынесешь диск, который он тебе даст. Дин сдрейфил. Он нервничает, и у него почти наверняка есть оружие, так что не говори ничего, что может его спровоцировать. А лучше вовсе ничего не говори.
– Стриженый ткнул меня своим пистолетом.
– Ты вообще слушаешь или нет?

–   Что-то мне нехорошо, - пробормотал я и согнулся, держа одну руку на животе, а другую на кармане рубашки.

–  Господи, - вздохнула Дэвис.
– Только не в машине. Ампула. Я уронил ее и раздавил каблуком.

По салону поплыл слабый запах жареного чеснока. Стриженый набрал полные легкие и засмеялся. Он хохотал, согнувшись на сиденье, почти не дыша, слезы текли из глаз, лицо наливалось кровью, в то время как он буквально стонал от смеха. Он даже не пытался остановить меня, когда я вынул из его ладони тяжелый пистолет - лишь указал на меня пальцем и разразился диким хохотом. Дэвис тоже принялась хихикать. Ее смех быстро перешел в истерический.

Я выбрался из машины, достал мобильник и набрал номер. Голос на другом конце спросил: «Какого хрена?» Я сообщил, где нахожусь, оборвал связь и набрал новый номер.

Я объяснил Маркосу, что собираюсь делать.

–  Ты рехнулся.

Стриженый захрапел. Дэвис обеими руками беспомощно хлопала по рулевому колесу. Лицо ее намокло от слез, она неудержимо икала. Смеющаяся полицейская. Я спросил Маркоса:

–  И как долго действует этот веселящий газ?

–  Это не…

–  Ты знаешь, о чем я.

–  По обстоятельствам.

–  Они получили хорошую дозу.

Раздражающая пауза. Я представил серьезное выражение лица Маркоса, пока он размышлял. Наконец:

–  Может быть, полчаса.

–  Вызови полицию через двадцать минут. Скажи им, что здесь убийство, - велел я, отключил телефон и позвал Барри Дина. Ответа не было.

Ворота из стальной сетки перегораживали вход, но цепь висячего замка оказалась срезана. Я толкнул ворота и вошел внутрь.

Фары автомобиля, оставшегося снаружи, выхватывали из тьмы кучи строительного песка и мешки с цементом на месте будущего-вестибюля. Рядом с мешками - небольшая бетономешалка, за которой, в луже крови, вниз лицом лежал мужчина в полицейской форме. Голова размозжена. На краю площадки - подъемный механизм. Я снова позвал Барри Дина. Через секунду раздался звук моторов, платформа стала опускаться. Это был всего лишь стальной поддон, обнесенный проволочной сеткой. К воротцам обрывком проволоки был прикручен лист бумаги с небрежно выведенной фломастером цифрой 3. Я забрался внутрь и нажал на панели соответствующую кнопку. Я боялся, но в нынешнем моем состоянии мне было все равно. Левая нога болела, и я думал о Софи. О том, как она умерла и как ее нашли голой, привязанной к серебряному креслу.

Подъемник с глухим стуком остановился. Я сунул пистолет за спину, под брючный ремень, и шагнул в огромное помещение с рядами бетонных колонн, полное мечущихся теней - на полу возле подъемника была заботливо оставлена шипящая лампа-вспышка. Теплый ветер шевелил длинные полосы пластиковой завесы над пустыми проемами окон. Полосы синхронно поднимались и опадали, будто сердце бетонного монстра. За этим беспокойным занавесом я видел участок черной воды (впоследствии я узнал, что это Эсенада де Атарес) и пестрые огни старой части Гаваны.

Голос Барри Дина раздался откуда-то из тьмы в дальнем конце зала.

–  Господи, и впрямь ты, - протянул он.
– Я чуть не убил тебя.

–  Я пришел продолжить разговор, - произнес я и начал двигаться к нему. Моя тень, падавшая на пыльный пол, плыла передо мной.

Барри Дин стоял за верстаком, на столешнице - ноутбук с треснутым корпусом. Дин направил на меня пистолет и приказал:

–  Стой там, или, богом клянусь, убью на месте.

–  Нет, не убьешь, - сказал я и сделал еще два шага.
– Ты бы уже пристрелил меня, если бы хотел.