И тем не менее со всем свойственным ему упорством он принялся за дело.

— Доктор Айзенменгер?

— Да?

— Это дежурная сестра с хирургического отделения.

Она была приятной женщиной, опытной и, как правило, абсолютно невозмутимой. Однако сейчас в ее голосе звучала тревога.

И даже страх.

Более того, Айзенменгер уловил, как за время произнесения этих шести слов ее голос изменился от нормального до панического.

— Мисс Флеминг не связывалась с вами?

— Нет. — В его голове с бешеной скоростью замелькали разные мысли, но ни одна из них не была здравой. С какого перепугу ему звонит дежурная сестра?

— Ой.

И не более. Пустое восклицание, не дававшее никаких объяснений.

— А в чем дело? — спокойным, чуть ли не безразличным голосом осведомился он.

Пауза, которую она выдержала, показалась ему устрашающей.

— Что случилось? — повторил он уже более требовательным тоном.

— Похоже, она пропала, — ответила сестра без особого энтузиазма.

— Пропала?

Последовавшая за этим пауза ощутимо была насыщена смущением и неловкостью.

— Она ночью вышла в комнату отдыха, и с тех пор ее никто не видел.

— Она выписалась из больницы?

— Нет. Ее одежда и личные вещи до сих пор находятся здесь. Такое ощущение, что она просто вышла из палаты…

Он бросил трубку и кинулся к двери, не дожидаясь, когда она закончит фразу.

Он не успел выскочить из больницы и миновать ряд мелких магазинчиков, отделявших ее от медицинской школы, как его остановил сержант Райт:

— Доктор Айзенменгер?

У него в голове царила полная неразбериха — ее переполняли обрывки мыслей, опасений и бесформенных образов, и неожиданное появление Райта лишь усугубило его душевную сумятицу.

— В чем дело? — едва не вскрикнул он.

— Просто я хотел вас предупредить, — ответил Райт, несколько ошарашенный подобной резкостью. — За последние сутки здесь дважды видели Мартина Пендреда. Будьте осторожны.

На этом миссия Райта была закончена, но Айзенменгер смотрел на дело иначе.

— Где именно? — странным голосом спросил он. — Где конкретно видели Пендреда?

— На Гиппокампус-стрит. Перед входом в хирургическое отделение.

— В какое время? — с озадаченным, чуть ли не с испуганным видом спросил Айзенменгер.

Но Райт был не из тех, кого можно было застать врасплох.

— Ночью. Около половины третьего. Айзенменгер на мгновение прикрыл глаза, а затем в него словно бес вселился.

— Идемте, — схватил он за руку Райта и потащил его обратно по коридору.

— Куда?

Айзенменгер наградил его убийственным взглядом:

— Расследовать похищение человека.

Гомер добрался до хирургического отделения десятью минутами раньше и теперь, разрываясь между недоверием и охотничьим азартом, сидел в комнате для свиданий в конце коридора. Именно там, устроившись между манекеном, который использовался для отработки методики реанимации, и огромной и исключительно правдоподобной женской грудью, он выслушал Райта и Айзенменгера.

— Но никто не видел ее с ним?

— Нет, сэр, но в это время суток очень легко проникнуть в больницу, оставаясь незамеченным.

— Особенно если на нем была его старая форма санитара. — Айзенменгер был на грани срыва. Он не сомневался в том, что Елену похитил Пендред, и боялся, что она уже мертва.

— Но это не похоже на его обычный образ действий. Как правило, он выжидает удобного момента, набрасывается сзади и… — Увидев выражение лица Айзенменгера, он предпочел не продолжать. — Обычно он не похищает свои жертвы, — добавил он.

— Отчего же, миссис Мюир он переволок в другое место, сэр. Если вы помните, он убил ее неподалеку от ее дома, а затем перетащил тело в сад. — Сержант Райт не мог оторвать глаз от груди. Она действительно была как живая.

— Однако он убил ее на месте, Райт. До настоящего времени он всех убивал на месте, в отличие от данного случая.

Несмотря на все свое волнение, Айзенменгер не мог не прислушиваться к их беседе, и его мозг бесстрастно оценивал и взвешивал каждое их слово.

— Как бы то ни было, — заметил он, обращаясь к полицейским, — суть заключается в том, что она исчезла, а его видели поблизости как раз в то время, когда она вышла.