И словно достигнув первого промежуточного этапа, она подняла голову и взглянула на Айзенменгера; однако его внимание было поглощено стоявшей неподалеку парой — оба пили пиво прямо из бутылок. Он был высок, с зачесанными назад волосами и одет в вызывающе элегантный костюм, она была низенькой и облаченной в одеяние, которое с легкостью могло бы поместиться в конверт формата А4.

— Однако у нас остается неразрешенной проблема методов совершения этих убийств. Не каждый способен вскрыть тело и изъять из него внутренние органы…

— Или, что важнее, зашить его после этого, — снова переводя взгляд на Беверли, вставил Айзенменгер.

— Значит, мы возвращаемся к тому, с чего начали. — На ее лице мелькнула догадка. — То есть у нас есть очень небольшой ассортимент потенциальных убийц — людей, обладающих теми же навыками, что и Потрошитель.

Айзенменгер решил, что вино удивительно хорошо. Парень с зачесанными волосами обхватил за плечи свою подружку.

— А кроме того, среди трех последних жертв у нас есть патологоанатом, — продолжила Беверли.

— Да, небезынтересный случай, — пробормотал Айзенменгер.

Беверли отпила вина.

— Значит, убийца владеет навыками вскрытия тел. Следовательно, если это не Пендред, у нас остается крайне ограниченный круг патологоанатомов, технических сотрудников моргов и, возможно, директоров похоронных бюро — приблизительно такой же, какой мы имели в прошлый раз. И третья жертва — патологоанатом. — Она вскинула свои тонкие брови и посмотрела на Айзенменгера. — Уловка? Преступник специально убивает коллегу в духе серийного убийцы, который, с точки зрения некоторых представителей полиции, виновен в серии убийств, совершенных за четыре года до этого.

Айзенменгер оторвал свой взгляд от ритуала ухаживания.

— Я думаю так же. Пендред — это просто козел отпущения. Кто-то хочет кого-то убить и, пользуясь неопределенностью, которая царит вокруг дела Мелькиора, пытается навести подозрения на Мартина. Как ты справедливо заметила, убийцей может быть лишь тот, кто обладает навыками вскрытия, а это наводит на мысль, что истинной целью убийцы являлся не кто иной, как Уилсон Милрой.

— И тогда какое количество подозреваемых мы имеем?

— Адам Пиринджер, Алисон фон Герке, Тревор Людвиг… — Айзенменгер сделал паузу. — Льюи, санитар морга… и Виктория Бенс-Джонс, — словно только что вспомнив, добавил он.

— Итого пятеро.

— Это исключая ординаторов, которые каждый год проходят через отделение, а также бывших консультантов, о которых мне ничего не известно.

Она допила вино.

— Начнем с того, что сосредоточим свое внимание на этих пятерых.

«Сосредоточим»? Она явно пыталась включить его в свою компанию.

— То есть? — поинтересовался он.

— Мотивы и возможности, — с готовностью пояснила она. — Такие вещи не делаются наобум, Джон. Может, ты знаешь о каких-то причинах, по которым кто-либо из вышеперечисленных мог желать смерти Милроя?

— Его не особенно любили. Он был противным и мстительным типом. Если то, что мне рассказывали, соответствует действительности, он превратил жизнь Пиринджера в настоящий ад, так как считал, что должен был сам занять место профессора, к тому же он ненавидел Амра Шахина, потому что считал его протеже Пиринджера. Думаю, стоит немного покопаться, и обнаружится еще целый ряд причин, по которым он вызывал антипатию у окружающих.

— Ты не мог бы этим заняться? А я пока выясню, где они все находились в момент совершения убийства.

— Как ты это сделаешь?

Она скорчила гримаску:

— У меня есть свои источники.

Однако он не уловил намека.

— Разве мы не должны сообщить об этом Гомеру? Он ведь продолжает искать Пендреда.

Беверли фыркнула.

— Он нам все равно не поверит. — Она поднялась, словно намереваясь уйти. — Как бы то ни было, Пендреда все равно нужно найти. Пока он на свободе, настоящий убийца может совершить еще парочку преступлений, чтобы сильнее запутать следствие. А если Пендреда арестуют, убийства прекратятся.

Она не стала добавлять, насколько трудным является дело, за которое они брались. Они двинулись к дверям, оставив за спиной парня с зачесанными назад волосами обнимать свою подружку. Айзенменгер догадывался, что тому не потребуется много времени, чтобы поместить ее одеяние в конверт формата А4.

Расставшись с Беверли, он тут же отправился в хирургическое отделение. Елена лежала в четырехместной палате, основное освещение было погашено, и каждый пациент находился в собственном плохо очерченном световом оазисе. Елена спала, но очень чутко, так что, едва он остановился у ее кровати, она открыла глаза. Ей потребовалось несколько секунд на то, чтобы сосредоточиться и понять, где она находится.