Дети задумчиво провожали его взглядом.

— Думаю, тебе надо рассказать об этом полиции по делам иностранцев, — сказала африканка. — Они ждут тебя уже час.

Кроме него и сестры Глории, в помещении находилось пять человек: Синяя Дама, Мёрк, женщина со Странвайен, которая потом перевязывала его в полицейской префектуре, человек со свекольным лицом и изумрудными глазами. Кроме них — хорошо одетый старик из Министерства по делам церкви, Вайдебюль. Они сидели за прямоугольным столом, за которым Каспер впервые увидел мать Марию. На столе стоял магнитофон «Награ».

— Мы говорили с КларойМарией, — сказал пожилой человек, — по телефону, несколько раз, мы успокоились. Мы полагаем, что она вот-вот вернется домой. Мы знаем о том договоре, который вы заключили с Приютом. Вы выполнили вашу часть договора. На улице вас ждет патрульная машина. Она доставит вас в главный монастырь в Аудебо. Где готовы вас принять. Там вы и останетесь, пока не вернутся дети и не будет принято решение по вашему делу.

— Господин Вайдебюль — пояснила Синяя Дама, — юрист, консультант Министерства по делам церкви, член правления как Приюта, так и благотворительного фонда.

Мужчинам трудно приукрасить себя. И с годами легче не становится. Вайдебюлю было, похоже, за восемьдесят, время лишило его тело всякой формы. Но его портной совершил христианское чудо. В отношении торса голубой пиджак осуществил воскресение плоти. Но портные не могут ничего сделать с тем, что выше воротничка. Выше мужчина походил на черепаху. Однако не стоит недооценивать черепах. В начале шестидесятых, когда на ярмарках еще встречались артисты с дрессированными пресмыкающимися, Каспер видел, как черепахи из русского цирка, которым было по несколько сотен лет, спариваются. Они вопили как взрослые люди.

— Министерство внутренних дел обещало нам продлить ваш вид на жительство, — продолжал юрист. — И походатайствовать перед Налоговым управлением. Министерство интеграции внесет ваше имя в следующий законопроект о предоставлении гражданства. Фолькетинг принимает решение о гражданстве дважды в год — в июне и в октябре. Уже первого июля мы можем получить для вас датский паспорт. Полюбовное соглашение с Налоговым управлением — к первому сентября. Переговоры с испанскими властями — в течение осени. До Нового года вы возвращаетесь на большую сцену.

Настроение в помещении было пасторальным, светло-зеленым, в фа-мажоре — как в Шестой симфонии Бетховена. Как будто все семейство собралось, чтобы рассказать прадедушке, что его отправляют в дом престарелых, а он отнесся к этому совершенно спокойно.

Каспер посмотрел на Синюю Даму. Ее лицо было непроницаемым.

— А нет ли, — спросил он, — у нас, случайно, записей разговоров с КларойМарией?

Женщина из Государственной больницы наклонилась и включила магнитофон.

Какой-либо шум на пленке отсутствовал. Не было слышно никаких гудков. Только легкий скрежет, когда взяли трубку, и женский голос — это была Синяя Дама. Звонил мужчина.

— У нас в гостях КлараМария. С ней все в порядке. Она хочет поговорить с вами. Она пробудет здесь примерно неделю. Потом вернется.

Это был голос Каина.

Для обычного слуха стало тихо. Для Каспера — или для его фантазии — кто-то двигался по большой комнате, по ковру. Трубку передали в другую руку.

— Мария. Это я.

Она не сказала «мать». Просто «Мария».

— Со мной все в порядке. Я вернусь через неделю. Не беспокойтесь.

Игуменья сказала что-то, Каспер не расслышал, что именно. Голос ее был невыразительным. Снова заговорил мужчина.

— Вам будут звонить каждые три дня.

Связь прервалась.

Все смотрели на Каспера.

— А следующая запись? — спросил он.

— Да, они звонили еще раз, — сказал юрист. — Как и обещали.

Женщина поменяла пленку и перемотала. На этот раз был слышен звонок. Это значило, что первая запись была сделана с автоответчика Приюта. Потом они поставили «Нагру». В ожидании следующего звонка.

Гудок был немного слабее и медленнее. Звонили с мобильного телефона. Ответила Синяя Дама. Возникла небольшая пауза. Потом появился голос КларыМарии.

— У меня все нормально. Не беспокойтесь. Я скоро вернусь. Через несколько дней. И Бастиан тоже.

Связь прервалась.

Они посмотрели на Каспера.

— Последний звонок — это fake, [84] — сказал он. — Они проигрывают хорошую цифровую запись, наверняка цифровую кассету, перед мобильным телефоном, в машине, которая едет по магистрали. Чтобы нельзя было определить их местонахождение. Это ни о чем не говорит. Нельзя даже сказать, жива ли она.

Светло-зеленый свет в комнате потускнел.