— Ты только посмотри, как святой отец обделался, — с отвращением произнес Борс. Он угрожающе поднял грушу. — Надо было засунуть ее ему в задницу.

— Отец Гонзага! — позвал Тангейзер.

Гонзага, подволакивая ноги, повернулся к нему — по его голым бедрам стекала коричневая жижа — и уставился на сапоги Тангейзера. Он больше не был человеческим существом, он превратился в мешок, набитый ужасом и отчаянием.

— Настало время сделать чистосердечное признание, — произнес Тангейзер, — теперь, когда ты один, тебе нет нужды бояться своих товарищей.

Гонзага непонимающе заморгал. Борс наступил на останки капитановой головы. Гонзаге сделалось дурно, и Борс хлопнул его по выбритой макушке.

— Ты это слышал, святой отец? Без друзей и один.

— Вы учинили все это безобразие по приказу брата Людовико? — спросил Тангейзер.

Гонзага кивнул.

— Фра Людовико. Да, о да. — Он поколебался, затем выпалил: — Но распять жида приказал капитан, а не я. В этом я невиновен.

— Он говорит как адвокат, — заметил Сабато.

Борс сказал:

— Ненавижу адвокатов.

Он схватил голову Гонзаги обеими руками и сунул большие пальцы ему в ноздри с такой силой, что разорвал их. Гонзага закричал, его язык дрожал между обломками зубов. Борс отпустил его. С ближайшего стола Тангейзер взял налитый до половины кувшин вина и протянул его священнику. Тот взял его обеими руками. И замер.

— Пей, — сказал Тангейзер. Гонзага выпил. — Скажи мне, почему Людовико ополчился на нас?

Гонзага опустил кувшин. Ручейки крови текли из разорванного носа и по подбородку.

— Почему? — Он собирался с духом, чтобы ответить. — Потому… потому что…

Он дрогнул, сдался и прикрыл голову кувшином вина. Борс вырвал кувшин у него из рук. Гонзага снова шумно обделался. Он протянул руки к Тангейзеру. Его лицо было точным портретом того, кому больше нет дела до Господа, кто хочет остаться в живых любой ценой. Тангейзер подумал, как часто отец Гонзага видел за свою жизнь точно такие лица, и не ощутил к нему жалости.

— Говори свободно, — велел Тангейзер. — Не бойся нас оскорбить.

Борс подавил смешок. Но Гонзага внимал каждому слову Тангейзера.

— Ты мусульманин, — сказал он. — Еретик, анабаптист, преступник. Ты якшаешься с жидами. Ты отвергаешь святого отца. — Он указал на странные книги, лежащие стопкой на столе Тангейзера. — Запретные сочинения держишь у всех на виду.

— Этого недостаточно, чтобы Людовико приложил свою руку. Назови мне другую причину.

— Ваша светлость, Людовико больше ничего мне не сказал. — Он сверкнул глазами на Борса. — Вообще ничего. Но мне ваше поведение на пристани кажется более чем подходящей причиной.

Борс рванулся вперед.

— Дайте мне оторвать его поганый член!

Тангейзер перехватил его. Гонзага схватился руками за свой орган и задрожал.

— Мне было приказано передать дело в руки полиции.

Борс силился вырваться.

— А ты вместо этого решил прибить моего друга к креслу?

Гонзага закрыл глаза.

— Должно быть что-то еще, — сказал Тангейзер. — Расскажи мне все. Все, о чем вы говорили с ним.

Гонзага с трудом собрался с мыслями.

— Было еще одно задание. Людовико приказал отправить в ссылку одну благородную даму, в монастырь Гроба Господня в Санта-Кроче.

Хотя он уже знал ответ, Тангейзер спросил:

— Как имя этой женщины?

— Карла де Ла Пенотье с виллы Салиба.

Сабато с Борсом оба уставились на Тангейзера.

— И когда требуется выполнить это задание?

— Оно уже исполнено. Сегодня вечером.

Тангейзер вспомнил священника в экипаже у ворот.

— И кем?

— Священником, занимающимся подготовкой дел для судебного разбирательства в нашей священной конгрегации, отцом Амброзио.

— Это тип, который похож с лица на крысу?

Гонзага глупо усмехнулся.

— О да, именно так, ваша светлость.

Тангейзер взглянул на Борса, и Борс ударил священника кулаком по почкам. Гонзага упал. Тангейзер потянул его за ухо, принуждая встать на колени.

— Этой благородной даме должен быть причинен какой-либо вред?

Гонзага пытался вдохнуть.

— Нет. Людовико строго приказал совершенно противоположное.

Итак, таинственный монах, лишивший чести юную графиню и оставивший ее с ребенком, был Людовико Людовичи, и Людовико желал, чтобы произошедшее никак не запятнало его репутацию. Это была сеть со множеством сложных узелков, и Тангейзер в нее угодил. Но откуда Людовико узнал, что Карла обратилась за помощью к нему, чтобы попасть на Мальту? От Старки? По какой-то случайности, быть может. Гонзага все равно не знал ответа на этот вопрос, и Тангейзер не стал его задавать.