– Совершенно невозможное заявление, – откомментировал граф. – Вернее, невозможное раньше, сербы доселе считались военными союзниками, есть договор… Без одобрения Николая Николаевича настолько жесткая декларация никогда не появилась бы в прессе. Заметьте, царь на отказ Пуанкаре приехать не отреагировал. Что же получается? Теперь и Франция нам не друг? Германия хранит подозрительное молчание, ни слова от кайзера или канцлера Бетман-Гольвега, как воды в рот набрали… Дело скверное.

– Не хотела бы я в случае войны застрять в чужом государстве, – задумчиво сказала Ева. – Особенно если Россия все-таки заступится за сербов, а это пока кажется не самым вероятным исходом. Остается надеяться, что дело окончится лишь австрийско-сербским конфликтом… Хотя после автогонок во Франции я встретила недалеко от Страсбурга немецкого военного, даже имя запомнила – лейтенант Герман Геринг, – он уверял, будто война с Англией грозит в самое ближайшее время… Тогда я отнеслась к его словам без внимания, однако сегодня начинаю задумываться.

– Почему именно Англия? – насторожился Монброн. – Боши… Кхм… Извините, доктор. Немцы всегда терпеть не могли Францию, аннексировали Эльзас с Лотарингией. Но ничего, теперь вдоль границы выстроена система крепостей, зубы обломают…

– Надеюсь, все образуется, – вздохнул доктор Шпилер. – Господа, мадемуазель, сами посудите – кому нужна большая европейская война? Вильгельму? Францу-Иосифу? Сербии?

– Значит, кому-то нужна, – мрачно сказал Барков. – И я подозреваю, кому именно. Посмотрим…

А всего час спустя из деревни бегом примчался Прохор Вершков и вручил барину экстренный листок «Подольского Гермеса» с сенсационной новостью – нынешним утром Австро-Венгрия объявила войну Сербскому королевству и начала общую мобилизацию армии.

На отпечатанной странице «в четверть» также сообщалось, что кайзер Германии спешно вернулся из морского путешествия у норвежских берегов и поездом прибыл в Потсдам. Мобилизован английский флот, резервисты лишены отпусков.

– Господи Иисусе, – граф побледнел и передал газету выглядящему испуганным Джералду. – Все-таки началось… Теперь надо ждать реакции прочих европейских держав. Допустим, Россия ввязываться не станет, но ведь рядом Италия, получающая войну на своих границах, пускай итальянцы и близки к позиции Вены! А прочий балканский змеюшник? Османы? Сербы с австрийцами заложили бомбу под весь континент и запалили фитиль! Господа, как угодно, но работы надо сворачивать как можно быстрее! В противном случае мы рискуем оказаться в районе боевых действий!

– На мобилизацию в одной крупнейших империй последует аналогичный ответ от соседей, – упавшим голосом сказал лорд Вулси. – И наш флот… Боже! Какое сумасшествие!

– Нет, это не сумасшествие. Повторяю: это чей-то трезвый и холодный расчет, милорд.

– …Учтите, господин подполковник, его величество в полной мере унаследовал такие черты Ольденбургского дома, как вспыльчивость и изменчивость в настроении, – автомобиль министерства внутренних дел въехал во двор Аничкова дворца и направился к боковому подъезду. – Кроме того, сербский регент его родной племянник, это накладывает свой отпечаток. Решение далось государю нелегко, на него оказывали давление сразу с нескольких сторон, французы и англичане в бешенстве… Австрийский двор неслыханно агрессивен, Вена стягивает войска к нашим границам…

– Я знаю, ваше высокопревосходительство. Граф Леопольд Бертхольд, министр по иностранным делам правительства кайзера Франца жаждет крови и я могу его понять. Нам крайне важно не совершить в столь ответственный момент фатальную ошибку. Следствие окончено, остается положить все имеющиеся доказательства на стол его величеству и… Все зависит от политического решения.

– Николай Николаевич будет предельно жесток, – тихо сказал министр. – Церемониться с этой публикой он не станет, особенно в свете уже вскрывшихся фактов. Если наш план одобрят, аресты начнутся завтра. Без оглядок на заслуги и титулы. И международные последствия окажутся самыми значительными – неизвестно у кого первым не выдержат нервы.

Вышли из авто, сразу поднялись на второй этаж дворца. Гвардейский офицер ушел с докладом к самому, появился через минуту.

– Его императорское величество требуют вас к себе немедля…

Выглядел Николай Николаевич устало – он был человеком высоким и худощавым, сейчас худоба подчеркивалась темными кругами под глазами и бледными, малокровными губами.

– Военный министр князь Енгалычев, генералы Алексеев и Юденич вышли только что, – без предисловий сказал император. – Мобилизации не будет, войска Киевского и Одесского округа приведены в повышенную готовность, но и только… Некоторые части приказано отвести от границы, чтобы сохранить при возможном нападении австрийцев. В этом есть и ваша заслуга, господа…. Итак, я вас слушаю.

– Позволю себе вопрос, сир, – подполковник Свечин шагнул вперед. – Вопрос, напрямую касающийся расследуемого дела. Известно ли о реакции британцев и в частности лорда Эдуарда Грея, виконта Фалладон, отвечающего за иностранные дела?

– Англичане заявляют о своем нейтралитете в отношении действий Германии, которая может выступить на стороне австрийцев – желают сохранить полную свободу рук.

– Ваше величество, – Свечин вынул из пухлой папки несколько газетных вырезок. – Ознакомьтесь. Это статьи из лондонских «Стандарт» и «Дэйли кроникл». Обратите внимание на подчеркнутое синим карандашом: «Нет сомнения, что целый заговор был подготовлен в Сербии, и на Россию падает часть ответственности, если не вся»; «основой убийства является российская система устранения каждого невыгодного противника на Балканах». Это вполне внятные сигналы, сир, – сигналы для немцев и Вены. В Лондоне прямо указывают на виновников балканского кризиса, одновременно уверяя Вильгельма в полном нейтралитете…

– Знаю, – кивнул Николай Николаевич. – Мое правительство третьего дня предложило, чтобы Россия, Англия и Франция коллективно воздействовали на австрияков и принудили их к политическому разрешению своих претензий к Сербии. Лорд Грей это предложение отклонил. Они упорно твердят о нейтралитете, одновременно втравливая нас и Францию в войну, заявляя о «нетерпимости» германских притязаний. На сегодняшний артиллерийский обстрел австрийцами сербской территории реакции из Лондона не поступало, тогда как господин Пуанкаре заявляет, что Европа должна остановить агрессию. Это все, что вы хотели узнать?